– А кто видел, как в эту комнату вообще кто-то заходил?
– Никто не видел. Я просто пытаюсь проверить одну гипотезу. Предположим, что некто все же зашел сюда, заперся, а потом, не открывая дверь, все-таки оказался снаружи. Может такое быть?
– И он был один?
– Да.
– Если при этом никого не было, то никаких проблем я не вижу. Дверь с сюрпризом. Нижняя панель легко вынимается изнутри, образуется вполне приличное отверстие, человек в это отверстие вылезает, ставит панель на место – и все.
– Да. Но дело в том, мистер Доул, что эту дверь исследовали самым тщательным образом. Она монолитная. Так что не получается.
– А стену тоже исследовали столь же тщательно?
– Не знаю. Но это легко проверить. А при чем здесь стена?
– В ней должен быть широкий паз. Либо слева, либо справа. Находящийся внутри человек задвигает дверь вместе с частью дверной рамы ну, с той частью, к которой крепится засов, где язычки замков, – в этот паз, спокойно выходит, после чего возвращает дверь на место.
– Там нет никакого паза, мистер Доул. Это я могу сказать совершенно уверенно.
Доул задумался.
– В таком случае, мистер Беннет, ваша гипотеза никуда не годится. Это невозможно.
– А если бы дверь была из стекла или металла, то было бы возможно?
– Материал, мистер Беннет, имеет значение только, если есть публика, которую нужно обмануть. На поверхности не должно быть никаких видимых неровностей, она должна быть идеальной – только тогда она будет уходить вверх, вниз, в сторону, и никто этого не заметит. Если публики, как в вашем случае, нет, то качество поверхности совершенно неважно. Но принцип остается тот же самый – поверхность тем или иным способом перемещается. Сожалею, что я вас разочаровал.
– Вы меня не разочаровали, мистер Доул. Вы мне очень здорово помогли.
– Ну уж не знаю… Вы еще о чем-то хотели спросить, мистер Беннет?
– Если позволите. Но прежде, чем я это сделаю, мне бы хотелось кое о чем вас попросить. Я вам покажу одну штуку и задам вопрос, а вы обещаете мне немедленно забыть и о том, что увидели, и о том, что я спрашивал. Все это сугубо конфиденциально. Ну как?
– Можете не сомневаться.
Дон выложил перед Доулом добытые Ником фотографии.
– Взгляните сюда, мистер Доул. Как видите, это обычная садовая скамейка, но только если не присматриваться внимательно. А вот если присмотреться, вот этот снимок, и еще вот этот, – то скамейка оказывается не такой уж и обычной. Как по вашему – зачем это все?
Доул рассмотрел снимки и вернул их Дону.
– Вам не приходилось бывать в музее Рипли на Пикадилли Серкус, мистер Беннет?
– Нет. А что там?
– Там находятся всякие штучки – топор лондонского палача, перчатки леди Гамильтон, табакерка Дизраэли, много всего интересного. Сходите – это забавно, хотя и дороговато. Так вот: в одной из комнат выставлена живая человеческая голова. Говорящая. Там стол, самый обыкновенный, на четырех ножках, на столе блюдо, на блюде голова. Очень общительная. Можно подойти и поговорить – о погоде, о политике, о еде, например.
– А потрогать голову можно?
– Нет. Потрогать нельзя. Там натянут канат, и на расстояние вытянутой руки к столу не подойти. Не буду объяснять – вижу, что вам и так все ясно: между ножками стола укреплены зеркала. С небольшим уклоном, поэтому в них отражается только пол, и достигается абсолютная иллюзия, что под столом пустота. Что там ничего нет. А на самом деле там стоит удобный стул, и на нем – за четыре фунта в час – сидит человек, просунув голову в отверстие в столешнице. Ваша скамейка из этой же мебельной коллекции.
– Но здесь нет никаких отверстий. Просовывать голову некуда.
– А в этом и нет необходимости. Перед вами идеальное приспособление для игры в прятки. Наверняка вот это зеркало, сзади, – приглядитесь к нему, есть не что иное как дверца, которую можно поднимать и опускать. При наличии такой скамейки человек может исчезнуть буквально у всех на глазах, если хоть на мгновение заставить публику отвлечься, а это уже вопрос техники. Потом можно сколь угодно долго гадать, куда он делся, – до тех пор, пока кому-нибудь не придет в голову идея просунуть руку под скамейку.
– Сколько, как вы думаете, может стоить такая скамейка?
Доул задумался.
– Это штучный товар, мистер Беннет. Дело в том, что этому трюку уже не одна сотня лет, и публику им не удивить, так что подобные вещи никто давным давно не производит. Если бы я мог посмотреть на эту диковину поближе, я бы вам точнее сказал, но – вприкидку – от двадцати до тридцати тысяч фунтов. Но дело не в деньгах, мистер Беннет. Люди нашей профессии исключительно трепетно относятся к реквизиту. Тут весь секрет в правильном расчете угла наклона зеркал, чтобы никто, даже подойдя вплотную, не увидел отражение собственных ботинок. Подобная информация бесценна. Откуда у вас эти фотографии, позвольте поинтересоваться?
– Если долго что-то искать, – уклончиво ответил Дон, – то можно и найти. А почему вы спрашиваете?
– Видите ли, мистер Беннет, зеркала – это настолько классический инструмент в профессии иллюзиониста… давайте, я спрошу по-другому. Как по-вашему, когда была изготовлена эта скамейка?
