Таня вышла от редактора, прибрала на своем столе бумаги и направилась домой. Андрей уже ждал ее. Он вылетал положенные по норме сорок часов в неделю, и ему предстояло два выходных. Они выпадали на субботу и воскресенье. Андрей решил провести их на природе. Таня увидела посреди комнаты набитый вещами рюкзак, рядом с которым лежала свернутая в рулон палатка.
— Ты куда-то собрался? — спросила она, остановившись на пороге.
Андрей схватил ее в охапку, стиснул, закружил по комнате и поцеловал в губы.
— У меня идея, — сказал он, поставив Таню на пол. — Провести уик-энд на природе.
— С каких это пор ты стал так изысканно выражаться? — спросила Таня.
— С тех самых, как снова влюбился в тебя.
— Неужели влюбился? — Таня изобразила на лице наивное недоумение.
— По самые уши.
Таня прижалась щекой к его щеке. Рядом с ним ей было опять так же хорошо, как в первые дни замужества. Таня поняла, что отмолила свой грех, у нее произошло очищение души. Ей хотелось навсегда быть неотделимой частью Андрея. «Чувствовать, что произошла из ребра своего мужа», — подумала она.
Андрей выпустил ее из объятий, отступил на шаг.
— Переодевайся, и поехали за реку, — сказал он. — Я одолжил у соседа лодку.
— А может, мы сначала перекусим? — спросила Таня, уже начиная чувствовать легкий голод.
— Съешь бутерброд в лодке, — сказал Андрей. — За рекой устроим королевский ужин.
Таня быстро натянула спортивный костюм и кеды, взяла в руки палатку. Андрей закинул на плечи рюкзак, и Таня услышала, как в нем тихонько звякнуло стекло. Она посмотрела на мужа, Андрей улыбнулся. Таня поняла, что он приготовил ей сюрприз.
Она была рада затее Андрея. Последние три дня вымотали ее до предела. Разговоры с летчиками, следователем Хлюпиным, Казаркиным, полет в Среднесибирск и даже сегодняшний разговор с Тутышкиным забрали все силы. Тане казалось, что она взвалила на свои плечи непосильный груз. Иногда у нее возникало желание сказать об этом Андрею, но она боялась признаться в своей слабости. Однако Андрей все понял и без ее признания. Поэтому и решил сделать вылазку на природу, которая, как известно, лучший лекарь.
Перебравшись через Обь, они выехали на широкую протоку, берег которой порос старыми ветлами. Настолько старыми, что кора у некоторых из них начала шелушиться, обнажая древесину, покрытую волокнистой порыжевшей пленкой. Ветлы образовывали большую рощу. Лишь у самой воды росли маленькие островки тонкого зеленого тальника.
Андрей вытащил лодку на песок, вынес из нее вещи. Раскатал палатку, достал штанги и колышки, и через десять минут под раскидистой кроной ветлы возникло вполне приличное убежище современного туриста. Андрей заставил Таню накачивать резиновые матрацы и наводить в палатке уют, а сам, взяв спиннинг, направился к воде.
— Пока ты здесь возишься, я добуду что-нибудь на ужин, — сказал он.
Таня исподлобья посмотрела на Андрея. Поджав под себя ногу, она сидела на песке и, зажав сосок матраца губами, изо всех сил дула в него. Матрац медленно наполнялся воздухом.
Андрей спустился к реке и, размахнувшись спиннингом, сделал первый заброс. Блесна со свистом улетела в воду. Таня проводила ее взглядом, заткнула сосок матраца пробкой и начала укладывать его в палатку. И вдруг услышала громкий и торжествующий крик: «Есть!» Она высунула голову из палатки и увидела, что Андрей борется с крупной рыбой. Бросив матрац, Таня бегом кинулась к нему.
Рыба, схватившая блесну, бешено сопротивлялась, до звона натягивала леску спиннинга, вспенивала воду и бросалась из стороны в сторону. Андрей напрягся, наматывая леску на катушку, осторожно и неумолимо тянул рыбу к берегу. Таню охватил азарт, она бегала вдоль воды и, заламывая руки, кричала: «Ну, давай же, Андрюшенька, давай!»
Борьба длилась несколько минут. Когда Андрей вытащил рыбу на мелководье, она настолько устала, что почти не сопротивлялась. Это была довольно крупная щука.
— Ну, вот и ужин, — сказал Андрей, улыбнувшись, и подмигнул Тане.
Щуку тут же разделали, Андрей отправился за дровами для костра, а Таня пошла доставать из рюкзака сковородку. Они оба любили жареную рыбу.
Андрей развел костер, нарубил и набросал в огонь толстых сучьев — для того, чтобы жарить рыбу, требовался не огонь, а хорошие угли. Солнце уже полностью ушло за горизонт, оставив на краешке неба узкую полоску зари. От реки, как это обычно бывает к ночи, потянуло сыростью. Таня сходила к воде, вымыла огурцы и помидоры, приготовила салат. Андрей жарил щуку.
— К рыбе полагается белое вино, — сказал он, когда Таня вернулась к костру, и, запустив руку в рюкзак, вытащил бутылку «Руландского».
— Где ты его достал? — удивившись, спросила Таня.
Она однажды пробовала это моравское вино, и оно ей понравилось.
— Сунь руку в рюкзак и обнаружишь еще пару бутылок, — засмеялся Андрей.
Он открыл «Руландское» и разлил по кружкам. Это было приятное, мягкое вино, такие вина любила Таня. Они выпили, закусили салатом и рыбой, потом налили еще.
