Петра Петровича Федякина жизнь покрутила изрядно. Кем он только не был. И трактористом, и мотористом на катере, и охотником, и рыбаком. Не в поисках заработка метался, а потому что бывшему ссыльному даже на Севере твердого места не находилось. Но вот пришли геологи. Тех не интересовало, откуда ты: из ссыльных, бывших арестантов или раскулаченных. Главное, чтобы хорошо работал. За хорошую работу и деньги платили хорошие. Так Федякин и прижился в геологии. Окончил курсы буровиков и очень быстро прошел в бригаде все ступеньки от помощника бурильщика до мастера. А когда бригада открыла Юбилейное месторождение, Петр Петрович стал человеком заметным. Начали о нем писать и в районной газете, и в областной.
Но Федякину везло: вслед за Юбилейным его бригада открыла еще два месторождения. Рассказывая об этом, Федякин пожимал плечами и, хитровато щурясь, говорил: «Ничего не скажешь, фартит». А рассказывая о прошлом, как бы подсмеивался над собой:
— Год за годом бурили скважины, а кроме притоков минерализованной воды — ничего. Иногда поднимали керн с запахом нефти, но он так и оставался запахом. Не было фарта, — на его губах снова появлялась хитроватая улыбка. — Без фарта в геологии ничего не добьешься.
— А когда нашли нефть, какое было настроение? — поинтересовалась Татьяна.
— Какое может быть у человека, который нашел кошелек с золотом? Когда нефть пошла, мы ее из приямка пригоршнями черпали. Умывались нефтью. У нее, между прочим, сладковатый запах, я его теперь из-под земли чую.
Сказав это, засмеялся чистым ребячьим смехом, который поразил Татьяну так же, как его мальчишеские глаза.
Петр Петрович поднялся со стула, открыл висящий на стене деревянный шкафчик, достал из него кусок серого камня цилиндрической формы, протянул Тане. Та повертела его в руках и, не обнаружив ничего заслуживающего внимания, положила на стол.
— А вы его понюхайте, — предложил Федякин.
Таня понюхала. И сразу почувствовала тот же запах, что и у Барсова в кабинете, когда он давал ей понюхать колбу.
— Это керн, — торжественно произнес Федякин. — Его достали с глубины две тысячи четыреста метров. А запах означает, что мы подсекли нефтеносный пласт. Я же вам сказал, что из-под земли чую этот запах.
Таня с удивлением посмотрела на кусочек серого камня, спросила:
— Что, в нем и содержится нефть?
— Ну а где же? — удивился Федякин.
— А как же она может накапливаться в камне? — Таня хотела дойти до сути, ей надо было понять весь геологический процесс.
— Между прочим, этот камень называется песчаником, — Федякин взял у нее из рук керн, прищурив один глаз, повертел его перед лампочкой. — Толщина песчаника несколько десятков метров, а площадь может достигать нескольких квадратных километров. Он весь пронизан мельчайшими порами. Сверху его прикрывает непроницаемый слой глины. Скопившаяся в нем за миллионы лет нефть не имеет выхода. Единственный ее выход наружу — через скважину.
— Так вы что, открыли еще одно месторождение? — спросила Таня.
— Пока только нефтеносный горизонт. А будет там нефть или нет и сколько ее — мы еще не знаем.
— А когда узнаете? — не сдавалась Татьяна.
— Когда испытаем скважину.
— А когда будете испытывать?
— Мы еще не закончили ее бурить.
Светлана смотрела на Таню и удивлялась ее дотошности. Сама она сто раз была на буровой, но о таких тонкостях никогда не расспрашивала. Ей казалось, что читателю это будет неинтересно. Зачем ему знать, как образуется нефть, где она залегает? Ему подавай главное — результаты работы геологов. А они заключаются в метрах проходки, в освоении новых площадей, наконец, в фонтанах нефти. Но она поймала себя на том, что Таня интересуется этим не из праздного любопытства. Чем подробнее она будет знать обо всем, что связано с поиском нефти, тем интереснее сможет написать. «Вот хитрюга, — подумала о ней Светлана. — Такая будет гнать строчки в газету, как автомат».
После долгой беседы Федякин провел девушек по буровой, показал насосное хозяйство, дизельную. Со стороны можно было подумать, что буровой мастер делится опытом с такими же специалистами, как он. Парни, бывшие в это время на вахте, с откровенным любопытством рассматривали журналисток. Женщин в буровые бригады не берут, здесь работают только мужчины. А вахта длится целую неделю. За это время многие из них начинают скучать по женщинам. Один из них, не выдержав, подошел к Татьяне и сказал:
— Оставайтесь на вечер, устроим танцы.
Но Федякин так зыркнул на него, что тот сразу же отошел в сторону. Потом буровой мастер повел их в столовую, которая располагалась в вагончике. Обед Тане понравился.
На ночь Федякин уступил девушкам свой балок. Перед тем, как уйти, натопил железную печку до того, что ее бока стали малиновыми. Затем принес с улицы охапку поленьев, аккуратно сложил их у порога.
— Если замерзнете перед утром, подбросьте дровишек, — он кивнул на поленья. — Печка остывает в два счета. Особенно в такие морозы, как сейчас.
