Оформилась Татьяна лет в пятнадцать, может, чуть позже. До этого была ни то ни се. Внимания заслуживали только ноги. Татьяна это знала и слегка заносилась. Иногда, очень старательно привлекая внимание подружек к своим ногам, вроде бы смущенно жаловалась: «Кругом одни коленки, и растут прямо из-под мышек, все время боюсь, что задену за них локтями». Кто-то из подруг молча вздыхал, другие завидовали открыто. Длинные ноги это — ах! Длинные ноги это — ох! А если к ним прилагается смазливое личико, тогда «ах» и «ох» одновременно. Здесь тебе прямой путь в манекенщицы. А манекенщица — для девичьего сердца желание заветное. Единственная ей соперница — киноактриса. Но эта фантазия, такая яркая, заносила слишком далеко...
Все девочки их класса влюблялись в киноартистов. Татьяна влюблялась тоже. Но артисты были иллюзией, любовью «кумирной», когда чувством руководит не что-то живое, душепоглощающее, а та роль, которую играет актер. Татьяна из забав этой коллективной влюбленности вышла раньше своих сверстниц. То ли потому, что была начитаннее, то ли потому, что быстрее других повзрослела.
Отказалась Таня от игры и сразу потеряла подруг. Тогда она стала искать друзей среди мальчишек. Но и здесь ей не посчастливилось. Будь она незаметной или просто смазливой, ей, может быть, такая дружба и удалась. Но Татьяна была красива. Уже одно это обстоятельство бескорыстие юношеской любви исключало. Дело кончалось влюбленностью, «вздохами при луне» и, в конечном счете, еще большим сближением. Одноклассницам, видимо, тоже поднадоела эфемерная любовь, и в классе стали образовываться парочки. Татьяна определенную фигуру себе не искала, потому что уже пробовала дружить и знала, чем это кончается.
Так все в жизни Татьяны складывалось до тех пор, пока в их девятом «Б» не появился Аркаша Воеводин, негласный премьер школьной художественной самодеятельности. Помимо самодеятельности Аркаша играл в футбол и занимался гимнастикой. Многие девчонки вздыхали о нем, ходили на матчи, в которых участвовал Аркаша. И хотя они страстно болели за него, ни одну из них он не удостоил своим покровительственным взглядом. Все ждали появления новой пары. И она возникла.
Татьяну много раз приглашал на каток одноклассник Леша Городилов. Она все время отказывалась, но однажды согласилась. Прокатившись с десяток кругов, они сели на скамеечку отдохнуть. Картинно цепляя лед носками своих «бегашей», к ним подкатил Аркаша. Тормозя, намеренно окатил Лешу каскадом ледяной пыли и, потрясая над головой руками, продекламировал:
— А вы кого себе избрали, когда подумаю, кого вы предпочли?..
Татьяна промолчала, подвинувшись на краешек скамейки. Аркаша сел рядом, начал о чем-то говорить. Татьяна думала, что он возьмет ее за руку и увезет от Алексея. Но он укатил один. Таня, для которой партнер неожиданно стал в тягость, пожаловалась, что устала, и пошла, попросив ее не провожать. Алексей, конечно же, понял, почему она сникла, и сказал с усмешкой:
— Не думал, что ты такая... хлипкая.
Татьяне почему-то стало жалко себя.
— Дурак ты, Лешенька, — сказала она. Подумала секунду-другую, хотела что-то добавить, но только молча пошевелила губами. Махнула рукой и направилась в раздевалку.
На следующий день все образовалось. Аркаша подошел к ней и развеял ее сумрачность.
— Ты извини, что я тебя вчера не пригласил кататься. У меня...
— А я бы с тобой и не пошла, — перебила его Таня.
Сказала она это так быстро, что самой стало смешно, и она на всякий случай добавила: «Ха-ха».
Аркаша нашелся мгновенно.
— Я так и думал. Ни за что Ростовцева со мной сегодня не поедет. Другое дело — завтра.
Так вот и образовалась в девятом «Б» еще одна пара.
Осенью старшеклассников направили в колхоз убирать свеклу. Для проживания школьникам отвели клуб или, как его здесь называли, Дворец культуры. Руководителем от школы направили учителя физкультуры Николая Алексеевича Данилина. То ли потому, что у него оказался мягкий характер, то ли потому, что в педагогике он был не очень силен, а скорее всего потому, что школяры почувствовали себя совсем созревшими и к тому же у них был лидер Аркаша Воеводин, который личную зрелость подчеркивал на каждом шагу, начали ребята ходить «наискосяк». Курили в открытую, даже в присутствии Николая Алексеевича, стали баловаться сивухой, благо, у здешних хват-хозяек она стоила гроши.
Девчата со своими «мужиками», по просьбе Николая Алексеевича, проводили воспитательную работу, но какую-то вялую и нетребовательную. Какой из них не хотелось видеть в своем ухажере парня покруче?..
Татьяна в гулянках ребят тоже особой беды не находила и на Аркашины переборы смотрела сквозь пальцы.
Однажды ребята где-то подзадержались и в клуб не вошли, а ввалились. Колька Павлов после короткого стука в девичью комнату вошел без стеснения. Таня уже собиралась укладываться. Колька подошел и, как ей показалось, криво усмехаясь, сказал, не глядя в глаза:
— Аркаше плохо, он на крыльце. Просит, чтоб ты вышла, помогла...
