— Увидишь. — Тельхар посмотрел в доверчивые глаза юноши, отступая к стене, и окунул того головой в бочку. Выждав несколько мгновений, пока Наль не начал отчаянно вырываться из холодной воды, он разжал пальцы. Наль отшатнулся, хватая ртом воздух. Повторив прием еще два раза, Тельхар заглянул в лицо правнука, некстати напомнив себе, что твайлари бы ясно увидел и в темноте, не перестарался ли. Кажется, губы у мальчишки слишком посинели.
— Довольно?
— …Д-довольно, — выдохнул Наль, пытаясь убрать прилипшие к лицу волосы.
Убедившись, что тот достаточно протрезвел, Тельхар хлопнул его по плечу.
— Дай слово, что не выпьешь этой ночью ничего крепче брусничного сока и немедленно отправишься спать.
Ответ прозвучал нехотя, но это уже было неважно.
— Даю слово.
Никто не видел глубокой печали, отразившейся на лице Тельхара, пока он шел к воротам.
Проснулся Наль от давящей тяжести в груди. Резко сел с колотящимся сердцем. Бок привычно пронзило, но то была сейчас меньшая из забот. За окном заходились воем собаки. Обливаясь холодным потом, он спешно протер глаза и влез в штаны. В разных концах коридора показались такие же, как он, всполошенные фигуры. Выскочил из кабинета Эйруин, из-за спины Эйверета выглядывала Айслин. Появились бывший слуга Лонангара Харгет и камерарий, заспанный Бирк.
— Из окон ничего не видно! — отрывисто сообщил Эйверет.
Эйруин предупреждающе положил руку ему на плечо, и мужчины сбежали на нижний этаж. Наль понял, что на нем нет обуви, но не стал возвращаться. Сжимая в руке бессознательно прихваченный Синий Лед, он вышел за остальными под открытое черное небо. Голова была тяжелой, во рту сухо. Все девять мужчин особняка, господа и слуги, прочесали сад вдоль и поперек, но не нашли никого, кроме собак с дыбящейся на загривке шерстью, спешащего прочь ежа и всполошенного гнезда кроленей в кустах шиповника. Мрачно поглядев на край растущей луны, камерарий неодобрительно сжал губы.
Несмотря на плавающие перед глазами багровые пятна, первым делом по пробуждении разбитый Наль с раскалывающейся головой, мучаясь жаждой, добрался до сада, где уже толпились почти все обитатели особняка.
— Господин, ночью нашу ограду поцарапал лесной тролль, — озадаченно поведал Харгет, указывая на длинные борозды в гранитном столбе ворот. — А теперь даже не полнолуние и не новая луна.
Наль молча развернулся и направился назад в дом. Нашел в кухне бутыль холодного отдающего горечью тарглинта и припал к ней, опираясь нетвердой рукой на край разделочного стола.
39. Дар
— Господин, — раздавался из-за дверей немного виноватый голос Бирка. — Господин! К вам ваши друзья!
Наль скорчился на кровати, закрыл лицо руками. Открыв глаза, болезненно сощурился. Лучше бы ему не просыпаться. По крайней мере, не с утра, когда душу неизменно гложет беспросветность и черная тоска.
— Господин!..
— Ты это нарочно? — хрипло окрикнул он, и стук прекратился.
Бирк осторожно повторил фразу, которой, вероятно, пытался добудиться до главы семьи уже давно.
— Я не принимаю сегодня! — Голос стал совсем хриплым и Наль закашлялся. От боли в голове и в боку на глазах проступили слезы.
— Наль, это никуда не годится! — послышался из-за дверей голос Деора. — Мы друзья твои, как это ты нас не принимаешь?
Тот судорожно сжал губы и медленно выбрался из кровати. За почти три седмицы приучился и привык перемещаться из положения лежа в положение сидя и назад с совершенно прямой спиной. Сел на край, обхватив голову руками. Где-то на краю сознания он все еще слышал вздохи Оврага, зовущие голоса, надсадный лай собак прошлой ночью… Всплыла перед глазами мутная картина: таверна «Хрустальный Кубок», поворачивающиеся вслед головы. Кажется, он сказал тогда: «К троллям выпивку». Или «К троллям изворотливость»? Лучше бы выпивку.
Еще лучше бы он смолчал тогда, в таверне, и не кликал тварей, что пометили особняк Фрозенблейдов своими когтями.
Его замутило.
Обманчивая тишина продлилась недолго. В дверь забарабанили сразу в четыре кулака. Похоже, его не оставят в покое, независимо от того, подает ли он признаки жизни.
— Сейчас! — раздраженно огрызнулся Наль. — Пусть ждут в гостевой комнате! — Отрывисто вздохнув, встал и направился в купальню.
Свежие, выспавшиеся, но с затаенным беспокойством в глазах, Деор и Меральд уже сидели в креслах у стола, когда Наль вышел. Он умылся и прополоскал рот мятной водой, однако помогло это мало. Разглядывая черные круги у него под глазами, друзья не сразу нашлись, что сказать. Наконец Деор выдавил из себя улыбку и развел руками:
— Когда это бывало, чтобы не желал ты видеть друзей?
— Когда это друзья ломятся в дом, словно берут его штурмом?
— Мы соскучились, ты же даже не ищешь нашего общества. Приходится изыскивать средства. Я пригласил бы тебя на конную прогулку, но ты напиваешься сразу, как проснешься.
Наль коротко дернул уголком рта. Он все еще стоял в дверях спальни в одних штанах и сорочке, и наконец отпустил дубовую створку.
Деор и Меральд приподнялись, но направился он не к ним для обычного дружеского приветствия.