Но только ступил принц в глубокую тень, откуда не видно уже было за деревьями замка, спал морок, и увидел принц, что вместо кораблика в руке его дохлая жаба, а вместо печенья ел он гнилое яблоко. Тогда заплакал он громким голосом, бросил страшные подарки и хотел бежать назад, но не слышен был его крик за густо растущими деревьями, и не достиг замка. А гоблины схватили принца и потащили все дальше в чащу, а потом заперли в горе, где сами жили.
Внутри горы никогда не светило солнце, только тусклые зеленоватые огни. Пол, стены и потолок из осыпающейся земли или из плохо обтесанного камня. И не было ни мягких кроватей, ни игрушек, ни лакомств. Принц спал на земле, покрытой облезшей кабаньей шкурой. Гоблины ели сырое мясо, червей, пауков и личинок. Они бросали принцу объедки и хохотали: «Поиграй, любитель игрушек!»
Когда они делали вид, что сжалились и принесли ему настоящие игрушки и угощения, желанные образы осыпались гнилью, личинками и комьями грязи прямо у него в руках. Он ел скудную пищу, что приносили ему его ручные крысы — ягоды, грибы да коренья. Одежда его износилась и порвалась, и гоблины одевали его в свои лохмотья.
Прямо посередине самой большой пещеры всегда горел огромный огонь. В ней гоблины любили веселиться. Они надевали на принца корону из сухих листьев, скакали вокруг него и вокруг огня, кривлялись и оглушительно хохотали. «Ты будешь нашим принцем, — кричали они. — В честь принца гоблинов устроен бал! Танцуй, принц, или ты не рад своим подданным?»
Если он не танцевал, пытался сбежать или начинал плакать, они били его и запирали в маленькой-премаленькой пещере, куда не могли пролезть даже крысы, чтобы принести еды.
После балов заставляли его своими руками чистить пещеры и посуду, прислуживать гоблинам. Когда он был недостаточно усерден или расторопен, получал тылчки и удары. В одиночестве принц все же плакал, вспоминал дом, что с каждой зимой становился все более туманным в памяти, и порой казалось ему, что прежнего дома у него никогда не было, и всегда жил он у гоблинов, слушал ор и хохот и смотрел, как безумно пляшет пламя посреди пещеры, а по стенам ее — дрожащие тени. Иной раз вспоминал он, как смотрел на танцующих придворных в замке своего отца-короля, и как мог, повторял их движения в гоблинской пещере, где горело пламя. Движения его были лучше и складнее, чем кривляния гоблинов, и хотя он никогда не желал оставаться с ними и быть их принцем, в сердце его закрадывались удовлетворение и гордость. Иногда, вместо того чтобы плакать, он смеялся назло гоблинам, хотя в душе ему было больно и страшно.
Шло время. Принц достиг юности. Кожа его была бела, как редкий в тех краях снег, глаза черны, как ночь, и горел в них живой блеск. Черные волосы его блестели, как шелк, хотя стали косматыми, как у гоблинов. Волосы отросли до пояса, и он подрезал их осколком лилового хрусталя. Сделался он высоким, стройным и статным, как его отец. Не изменилось отношение гоблинов к нему, и так же они издевались, потешаясь над ним, а будучи недовольны, били его и морили голодом. Но принц чувствовал в себе новую силу вместе с мужеством.
Бывало, гоблины пели подслушанные у других народов песни, и, хотя те были искажены их ужасными голосами, а порой и исковерканы на издевательский манер, принц слушал и запоминал их, ибо это единственное еще связывало его с внешним миром. Он сделал себе меч из подземного черного кристалла и сражался с гоблинами, а те рады были новой потехе, повергая его на землю и оставляя израненным своими костяными ножами. Однако принц учился, и не было в тех боях ни чести, ни правил, но было коварство, изворотливость и жестокость. Наблюдая, как пляшут и кривляются гоблины, размахивая крючковатыми руками, когда он танцевал среди них, высокий, красивый и ладный, он смеялся над ними, и смех его был зол и искренен.
Днем гоблины спали, а принц бродил внутри горы, не оставляя надежд найти выход. Однажды обнаружил он тончайший луч, что пробивался сквозь облепленные землей гигантские корни дерева, и засмеялся так, как не делал уже много зим, легко и радостно. На другой день, как только гоблины заснули покрепче, пробрался он в ту самую нору, откуда бил луч, влез по свисающим толстым корням и начал разрывать между ними землю. Труд его был долгим, он сорвал ногти и перепачкался в земле, а руки его более не сносили держаться да рыть. Отчаялся он и готов был заплакать, но не смог. И тут обрушился внутрь норы большой ком земли, наполненный червями и пронизанный грибными нитями, и в лицо принца ударил солнечный свет.
Принц, отвыкший от света, кроме бледных зеленоватых подземных огней и красного огня большой пещеры, едва не ослеп от яркого белого сияния. Слезы, которые не смогли пролиться от боли и страха, исторгло у него небесное светило. В тот миг шевельнулось в нем желание навсегда остаться в привычной тьме горы, с гоблинами, червями и пауками. Внешний мир напугал его, но вспомнился ему ласковый голос матери, мягкая теплая постель, великолепие замковых залов, и донесся до него сверху щебет небесных птиц.