— Ты еще болен, — сказала Фенрейя.
— Нет, — ответил Наль. — Мне хорошо.
42. Кузнец и принц
Трое суток пролежал он в постели не вставая, чтобы на четвертые вернуться в королевскую кузницу. Перед уходом Айслин поймала его руки, все еще неладно холодные, и крепко сжала, заглядывая в глаза.
— Помни, что спешить в ущерб твоему исцелению нет причины, Огонек. Я возьму работу на полный день. Эйверет готов продать Бурана, но надеюсь, не придется. Конь этот — его гордость.
— Пусть это не печалит тебя, мама. — Сказал и сам удивился, как спокойно прозвучало. — Есть у нас деньги. Моя доля от скопленного на свадьбу и Мидгард. В нем может и пригодиться, но пока и здесь мы не будем бедствовать.
Одиннадцать ударов колокола оповестили о втором завтраке, однако в последнее время, как заметили окружающие, королевский оружейник потерял аппетит. Он остался в кузнице один, когда помощники и подмастерье потянулись по домам или в таверны, и продолжал работу, безотчетно кусая сухие бескровные губы. Вокруг царило оживление. Уже завтра праздник Урожайной Луны. Впервые, будучи в Фальрунне и на ногах, он проведет его вдали от придворного веселья, и ему не жаль.
Еще одна груженая телега выехала из ворот под напутственные окрики слуг. Младший принц обвел занятый приготовлениями замковый двор исполненным лукавого задора взглядом и грациозно сбежал вниз по массивным ступеням. Золотое, серебряное и бронзовое шитье оплечья его туники сияло на солнце. Он небрежно откинул за спину платиновые волосы, сверкнуло на пальце обручальное кольцо. На этом балу они с Амарантой будут танцевать как муж и жена. В предвкушении предстоящего праздника он направился туда, откуда раздавались мерные удары молота о металл.
Целые сутки в замке обсуждали дуэль и отказ оружейника являться без приглашения. Только отрадно, что тот все решил сам. Пока Алуин пересекал просторный двор, решимость его слегка повыветрилась, однако это нужно было сделать ради полноты их с Амарантой счастья.
В массивных открытых дверях виднелась внутренность кузницы, увешанные инструментами и заготовками стены из серого булыжника, свисающие с потолочных балок цепи и выложенный грубо обтесанным камнем пылающий горн, от которого по стенам полыхали красные отсветы. Против обыкновения, Наль работал в тонкой безрукавке. «Чтобы не бросались в глаза повязки», — подумал Алуин, с некоторой настороженностью вступая под полутемный после залитого солнцем двора свод.
Постороннего шороха оказалось достаточно. Наль обернулся, несколько мгновений погруженный еще мыслями в прерванный процесс. На нем был грубый кожаный фартук, выпавшие из узла скрученных на затылке волос пряди влажны от пота.
Поклон, отдающийся в боку, оттого не менее глубокий.
— Ваше Высочество, — он поднял голову с леденящей, ровной ненавистью в глазах.
«У него есть на то причины», — напомнил себе Алуин.
— Лорд оружейник, — произнес он, постаравшись придать голосу некоторую благожелательность. — Мне нужно говорить с тобой.
Наль резко опустил выковываемый тесак в высокую лохань. Оранжево-алое мерцание металла погасло в воде с оглушительным угрожающим шипением. Принц невольно отступил на шаг. Мастер в ожидании остановился перед ним, не выпуская из опущенной руки кузничного молота. Это не слишком располагало к доверительной беседе. Сразу попросить прощения оказалось нелегко и неловко, и Алуин начал издалека.
— Вижу, ты уже работаешь, как прежде, — проговорил он, проходя в кузницу и разглядывая мехи, почти готовый кинжал-мечелом на верстаке и развешанные по стенам инструменты. Было жарко, пахло огнем и металлом.
— Что вам до того? — отрывисто ответил Наль. Он не приглашал принца войти, однако тот, пользуясь титулом, не имел нужды спрашивать разрешения. Вторжение в личное пространство, а кузница Фрозенблейдов несомненно представляла для Наля нечто большее, чем место для занятия ремеслом, являлось недвусмысленным вызовом, демонстрацией силы и власти.
— Не слишком ли ты смел? — протянул уязвленный принц, оборачиваясь.
— Смелость не порок, Ваше Высочество. В отличие от обратного.
— Ты о своей вольности в обращении к члену королевской семьи? То скорее глупость и неблагодарность. Вторым Домом стали вы лишь благодаря щедрости моего отца.
— Заслуга эта по праву принадлежит моему отцу, Ваше Высочество, ибо ваш справедлив и не выносит поспешных решений.
— Мой отец властен…
— Что нам меряться отцами, Ваше Высочество? Дело не для достойного эльнора.
Увидев в этом намек, Алуин вспыхнул. Мало того, рожденный в Третьем Доме ремесленник перебил его, принца!
— О достоинстве говорит кузнец, воспитанный своим Домом столь дурно? Или забыл ты, кто перед тобой?
— Я не забуду, Ваше Высочество. Возможно, меня задели бы эти слова из уст другого принца. Но вы открыли свое истинное лицо, и его я не забуду.