Небо распахивалось над ним, чернильно-синее, бездонное. Путеводная Звезда раскручивала своим Арканом небесный свод. Строптиво извиваясь, уходил от Аркана Дракон. Лебедь распростер крылья над Снежной Дорогой. Казалось, это звезды пахли так остро, так холодно и щемяще. Узкий лабиринт покрытых узорами лишайников улиц был подобен колодцу, через который можно заглянуть в далекий надмирный океан. На пространной главной площади океан поглощал проходящего внизу путника, как пылинку.
— Что нашептали тебе деревья в Лесу?
— Ты не присоединился к охоте.
— Луна не обжигает. — Оседлавший конек крыши Тельхар обратил лицо к стареющему серпу.
Уже прадед мог позволить себе веселое общество северных и сумеречных собратьев, но сейчас оно не заглушило бы, а лишь растравило тоску. Его Фьёлль, любившая его слабости не меньше достоинств, принявшая его целиком, готовая пойти за ним хоть в царство вечных сумерек, с середины лета гостила у родни в Арнадрете. Долгие разлуки естественны и неизбежны для тех, чей совместный век сравнялся с веком тянущейся к северному небу сосны или ели, но и привязанность со временем только крепнет. Задень чувствительную струну души — та зайдется безмолвным рыданием.
— Неотложные дела? — Тельхар хлопнул ладонью по крыше рядом с собой.
Говорить было трудно. Голос оказался сорван, словно все это время он кричал не в душе, а наяву. Молча погладив Каскада по морде, Наль привязал того к торчащему из стены толстому ржавому металлическому кольцу и помедлил у стены постоялого двора «Мед и корица». Еще утром взобраться по ней легко и быстро не составило бы для юноши большого труда. Он обошел угол здания и встал на деревянную оградку, за которой росли морковь, лук и капуста, вскарабкался с нее сначала на невысокую хозяйственную пристройку, а оттуда пробежал на крышу главного здания. Тельхар наблюдал за скованными движениями правнука и в нужное время протянул руку, но ничего не сказал. После той утренней сцены между ним и Налем образовалось нечто вроде взаимного чувства вины и понимания.
Под темно-зеленой черепичной крышей «Меда и корицы» глухо и неразборчиво звучали голоса, стук каблуков, флейта и приглушенный смех. Фальрунн тонул в непроглядной стылой осенней ночи. Казалось, огни над дверями особняков и домов простоэльфинов висят прямо в колком истонченном воздухе. Вниз по склону то тут, то там цвели оранжевые костры. Сухой горько-сладкий запах достигал чутких ноздрей сидящих на крыше эльноров, вызывая такие же горько-сладкие воспоминания. Тоскливая мелодичная песня донеслась от ремесленничих кварталов: где-то там провожали, оплакивая, ушедшее лето.
Свет осенних костров никогда не угаснет
Дым осенних костров никогда не забыть
Это прошлое терпкою дымкою пахнет
Устремляясь безудержно ввысь
Показался из-за горизонта на северо-западе Небесный Страж. Южное небо занимала внушительная фигура Единорога. Бледная светящаяся полоса возникла из небытия, перекрыла Светоч и Аркан, неторопливо разгораясь, и вдруг разлилась между звезд колышущимся изумрудным сиянием.
— Небесные Костры зажглись, — тихо заметил Тельхар.
Запрокинув голову, Наль молча наблюдал, как пульсирующее мерцание выбрасывает особенно яркий луч к башням Лаэльнэторна, закручиваясь в спираль. Он перекинул ноги через конек крыши, разворачиваясь, чтобы проследить его путь. Рожденный под Небесными Кострами особенно ощущает их зов. Ужели схожее было и у Лайзерена, Рожденного под Хвостатой Звездой?.. Звала ли она его, покинув видимый предел небесного круга, оттуда, из черных ледяных глубин? Она ли возвращалась еще не раз за его жизнь, ведя его к неумолимому року, или то были другие, звавшие, однако, не менее настойчиво?
Тельхар, заметив, как внезапно напрягся правнук, тоже повернулся и принял охотничью стойку.
От потайных, скрытых за Лаэльнэторном Горных ворот, текла в город безмолвная вереница высоких стройных фигур в дорожных плащах. Было нечто скорбное, траурное в этом шествии. По одиночке и группами, с заплечными мешками и дорожными сумками, с поднятой или поникшей головой, все они были связаны единым стремлением. Издали светлые кожа и волосы выдавали в пришельцах нордов, но их было много. Слишком много.
— Что это? — прошептал Наль.
Увы, в темноте Тельхар видел не лучше его.
Кого-то поддерживали, не давая упасть. Среди пришельцев стали попадаться дети. Они шли так же безмолвно, спотыкаясь от усталости; иных несли на руках. Высокая поджарая фигура вела на поводе не менее дюжины собак. Одна из них, словно устав сдерживаться, запрокинула голову, залилась внезапно надсадным лаем. Остальные подхватили, им ответил лай за оградами особняков, и многоголосое эхо разлетелось над замковой горой, стекая по склонам. Внизу, в кварталах простоэльфинов, просыпались все новые собаки.
Тельхар с Налем резко переглянулись. В глазах их читалась одна и та же догадка.
* * *