Когда последние из проходящих мимо подданных оказались в безопасности потайных ворот, король Альдар коротко кивнул семье. Тайр-лорды и леди один за другим начали бесшумно исчезать за скрывающей узкие и массивные, окованные металлом створки скалой. Двоюродный племянник короля подхватил на руки ожидающую ребенка супругу — та оступилась на камнях. Они могли идти первыми, но желали защитить народ, безоговорочно верный династии. Наконец Его Величество повернулся к своей королеве. Горькая полуулыбка заставила дрогнуть губы обоих. Почти незаметно в темноте сплели они пальцы и одновременно перешагнули черту. Шествие замыкала личная охрана. С прокатившимся по склонам Аэльтронде коротким грохотом ворота закрылись. Над головами скитальцев разгорались Небесные Костры.
* * *
— Небо и звезды, эти люди ни перед чем не остановятся! Всюду им нужно вмешаться… Жили бы лучше на других планетах! — Амаранта заметалась по залу, и отбросив подбитую мехом дорожную накидку, подхватила на руки юркую длиннохвостую генету.
— Нас они не найдут, мое зимнее утро. — Алуин успокаивающе обнял супругу за плечи. — Мы защищены с двух сторон, лесами и горами.
— Бусинка не выдержит зимы… Замерзнет при переходе…
— О чем ты! Мы в безопасности. Я только что говорил со скерсалорским начальником внешних дозоров. — Юноша закусил губу, чтобы не улыбнуться: генета вытянула острую мордочку, вопросительно уставилась круглыми, темно-янтарными глазами, обнюхивая его через плечо хозяйки. — Мы никуда не уйдем. Скерсалор выдал себя кораблями. Норег заподозрила неладное, ведь они ведут очередную войну. Но до нас им не достать, не бойся.
Амаранта посмотрела на него, затравленно и обреченно.
В то же время в гостевой части Лаэльнэторна царило небывалое столпотворение. Замковые слуги сбивались с ног, обустраивая высоких гостей и показывая прибывшим слугам, чем те могут быть полезны. Безучастная и рассеянная принцесса скерсалорская ходила от окна к окну, бросая короткий взгляд на тронутые бледным рассветом чужие горы. Юный принц чувствовал себя лучше: несмотря на потрясение, ему приключением казался долгий опасный переход. Король Альдар извелся за эту и предыдущие ночи и даже сейчас, в предоставленных им с королевой Нерейей покоях, не сомкнул глаз.
Большой тронный зал гудел более чем тысячью голосов. Придворные заполонили все пространство между колоннами, резные каменные ниши, верхние галереи и ведущую к ним лестницу, бесстрашно сидели на балюстраде, столпились в тяжелых дверях из резного ясеня. Кто-то ловко оседлал венчающих опорные лестничные стойки мраморных рысей. Эльнарай вставали на цоколи колонн и подножия статуй, чтобы лучше видеть и слышать, а самыми удобными являлись, конечно, подоконники витражных стрельчатых окон. Все внимание было обращено к гостям — скерсалорцам с отливающей сероватым перламутром кожей. В одном лишь тронном зале тех набралось с две сотни, в целом замке более трех, а от стражи во дворце уже было известно, что еще около двух тысяч размещены по городским постоялым дворам и тавернам. Морские норды ночевали в свободных помещениях лечебницы, Университета. Кого-то принял пустующий в это время Двор Перехода. В убежище нуждались и скерсалорские твайлари, и небольшое количество вестери, включая послов, путешественников, торговцев.
Над ровным шумом то и дело возносились радостные или недоуменные восклицания — друзья и родственники узнавали своих, каждый спешил поделиться вестями, только что услышанными или из первых рук. Королевские дома Скерсалора и Исналора тоже были связаны родственными узами, и заключали друг друга в крепкие объятия, нарушая этикет.
— Так вот для кого настреляли мы столько дичи! — мелодично воскликнул, всплеснув руками, Кейрон.
Кольфар Эйторнбренн, урожденный Джун Тай Вей, опустил глаза. Спустя столько зим, которые он по привычке все еще считал про себя веснами, по цветению вишни, испытывал он попеременно гордость и неловкость. Неловкость за свою резко выделяющуюся среди нордов внешность и за то, что наделил обоих детей, особенно сына, броскими, неуместными здесь чертами, не отражавшими ни красок неба, ни снегов, ни холодной зари. Не сумел воспитать в первенце доблестного воина, что ценилось на родине, ни даже ученого или юриста, как приличествовало бы второму сыну. Его
— Вам достанется, лорд королевский менестрель, — напряженно проговорил поверх голов Рейфнир Гленорчья́рн, сверля взглядом распахнутые двери, в которые пытались заглядывать все новые обворожительные любопытные личики.