Утро было серым, мглистым. Густой туман облеплял улицы и здания, поднимался до замковых башен. Гости теснились друг к другу, словно громкий разговор мог разбудить прежде времени ненастный день. Кто-то еще танцевал под сдержанные, одинокие мелодии одного из инструментов. Музыканты осушали последние бутыли, снимали остатки закусок с уносимых слугами блюд, бродили по залу, переговариваясь усталыми голосами. Искристый хмель выветрился, оставив опустошение притихших залов и гулких коридоров. Какое-то время еще можно было притворяться, что продолжается последняя не уступающая в своей силе дню ночь, однако день, отбивший у нее несколько новых светлых минут, наступал неотвратимо. Наль оглянулся на окно, прислушался к далекому, глухому бою часов сквозь туман. Шесть ударов — Час Крапивника.
— Сладость моя, пора.
Она мелко задрожала, словно в жарком, еще заполненном зале внезапно ударил мороз. Он ласково поглаживал большими пальцами ее доверчиво раскрытые ладони.
— Три луны пролетят, как сон.
Отпустив ее, быстро, чтобы не надрывать душу, собирался развернуться к двери. Амаранта схватила его за руку. Глаза ее кричали о помощи.
— Наль, не оставляй меня одну.
— Зимнее утро мое, я должен ехать. Скоро это все кончится. После нашей свадьбы я не буду уходить так часто.
— Нет! То не часы били на башне, но молот Мадальгара во дворе.
— Молот стучит, чтобы вправить последнюю вмятину в моем доспехе. Он готов к бою.
— Ножи звенят о тарелки в Лазурном зале. Еще не время.
— То не ножи, но оружие воинов, готовых к отправлению.
— Слышишь, снег расчищают во дворе. Невозможно еще тебе выйти.
— То лошади наши в нетерпении роют копытами расчищенную землю. Пора.
Она медленно обвела оставшихся эльнарай затравленным взглядом.
— Не оставляй меня… здесь.
— Но здесь ты в наибольшей безопасности. Желаешь поехать со мной?
Она неуверенно кивнула. Наль бегло оглянулся и вывел ее в коридор. За выступом статуи в сумраке он успел заметить кронпринца Ранальва в блистательном белоснежном наряде и Алуина, чей вид из-за обилия украшений граничил с вульгарностью. Старший брат за что-то тихо и сдержанно отчитывал младшего. Увидев, что они не одни, Ранальв отвел Алуина назад в зал. Пройдя в противоположную сторону, Наль увлек невесту в одну из мраморных ниш. Амаранта смотрела на него с немым ожиданием. Он сжал обе ее ладони в своих. Склонившись совсем близко, заглянул в глаза. Отрывистые, горькие поцелуи, как вестники разлуки.
— Отец твой не отпустит тебя с нами.
— Он не решает за меня. — Тонкие пальцы Амаранты впились в его плечи. Наль почувствовал, как ногти ее врезаются в кожу. — Здесь нас ничего не ждет; только нужда и разорение. Давай сбежим, Наль, найдем самый достойный человеческий двор и останемся при нем! — Глаза ее лихорадочно зажглись. — Мы будем под защитой влиятельного и мудрого монарха, нами будут восхищаться, нам будут покровительствовать!
— Без разведки? Ты будешь в большой опасности при любом дворе! Ведь я рассказывал тебе…
— Главное — уйти! Все можно разведать в пути по Мидгарду.
— Оставить Исналор? А как же все наши?
Она судорожно вздохнула и закрыла глаза. Обреченный страх сквозил во всем ее существе. Сердце Наля разрывалось при виде страданий невесты, и слова не помогали. Он почти готов был остаться, но он давал присягу. Первоочередной долг талантливого командира и воина — служение королевству.
Час до отправления. Амаранта не сдвинулась с места, чтобы успеть собраться в поход, только умоляла не расставаться. Да и куда поедет она, хрупкая и нежная, как цветущая яблоневая ветвь, прекрасная, как первый луч солнца на снегу? Сутками трястись в седле в метель и в дождь, спать на тонкой подстилке в походном шатре? Ощущать над собой призрак чудовищной угрозы, слушая звон оружия и боевые крики, когда большая часть отряда бьется насмерть, проводить редкие спокойные ночи над стонущими ранеными? Ему ничего не оставалось, как целовать ее, пока она не успокоится.
24. Особенный день
Обед в доме Нернфрезов подошел к концу, и гости начали покидать главный зал. Несколькими часами ранее дозорный отряд во главе со златокудрым командиром въехал в городские ворота в неделю перед кейол саэллоном. Сегодня был особенный день. Налю, после таверны «Хрустальный Кубок» и беседы с друзьями побывавшему уже у себя, пережившему радость встречи с семьей и наспех отведавшему домашних угощений, показалось, что прошла целая вечность, прежде чем влюбленные смогли остаться наедине.