В составе свиты короля Ингеральда и визитов аристократии девушка изъездила Северные Королевства. Контакты между теми оставались тесными. Балы были обязательной частью любой невраждебной встречи. Именно там могли завязаться действительно важные знакомства и дружба. Пока пары вступали в первый танец, одиночки присматривались друг к другу. Если не в родном, то возможно, в другом королевстве встретят они свою судьбу.
Когда стихали праздничные торжества, Амаранта возвращалась мыслями к людям из деревни, принявшим ее за хульдру. Пыталась представить, как они живут, часто ли вспоминают необыкновенную встречу. Молодой человек, конечно, женат. Эльфы ждут одну-две зимы от обручения до свадьбы, а в крайних случаях ожидание затягивается на пару десятков зим, однако люди не могут позволить себе такого. Даже болезненная девочка наверняка уже вышла замуж и завела свое хозяйство. Истерла ли она руки, ослабела ли от забот? Десять зим для человека — срок немалый. Или кто-то облегчает труд для нее? Не дошли ли до Хёйхагена тролли? Менее занимало мысли Амаранты, часто ли вспоминает девочка того, кого приняла за хульдрекалла.
Потоки света причудливо рассеивались, просачиваясь сквозь широкие лапы темно-зеленых елей, кроны редких осин и берез. Солнечные зайчики дрожали на окруженной частыми стволами поляне. В кольце мухоморов сидели юноша и девушка, красотой своей затмевающие танец золотистых лучей на устланной мхами земле. Голубое платье девушки струилось, перехваченное широким кожаным поясом с тисненым серебряным узором, как речной поток под безоблачным небом. Она вытянула ноги, и из-под расшитого подола виднелись загнутые вверх носы изысканных туфелек. На юноше была темно-бордовая короткая туника с разрезами по бокам, кожаные охотничьи штаны и сапоги. В глубоком вырезе туники и расстегнутой сорочки под ней поблескивал покрытый искусным узором серебряный медальон. Из корзины в стороне виднелась бутыль с яичным ликером, а на дне лежали пирожки с дичью, сухой жесткий лавандовый кекс с засахаренными фруктами, яблоки и несколько пирожных.
— Все это я делаю для тебя, — убеждал юноша. — Возможно ли было с жалованья младшего командира отложить столько для свадьбы и Мидгарда? Когда ты войдешь в дом мой моей женой, то ни в чем не будешь нуждаться.
Девушка капризно повела плечом. Платиновые волосы струились до земли, в них вплетались мерцающие живым, переливающимся светом, лучи. Венок лесных и луговых цветов на голове делал ее похожей на воплощение мимолетного северного лета. Нежный голос зазвучал с ноткой язвительности.
— Мой благородный лорд готов ради меня на великие испытания.
Он рассмеялся и привстал, задорно тряхнув волосами.
— Ради тебя готов я на все! Вели мне стать командиром полутысячи! Нет, военачальником!
— Велю, стань, — она шутливо коснулась его правого плеча ветвью азалии из королевской оранжереи. Он схватил эту ветвь и поднес к лицу, а потом вскочил и закружился, раскинув руки и запрокинув голову к небу.
И вскоре снова эти щемящие слова:
— До встречи, мое зимнее утро.
Он отступил на шаг и развернулся, чтобы выйти.
— Постой!.. — мягкий, дрогнувший голос возлюбленной захватил его у дверей. Миг — и они снова рядом. Наль упал на колени у ног Амаранты, поймав ее руку, прижал к своим губам. Она протянула другую руку, касаясь его лица. Он закрыл глаза. За окном слышался лязг металла; доспехи, в последний раз проверяемое перед походом оружие. Голоса сливались в неясный гул, к которому примешивалось отрывистое ржание коней.
Амаранта гладила его по волосам, пропуская их сквозь пальцы. В свободном тяжелом золотистом каскаде над ухом тонкая коса, которую она заплела Налю накануне. Он не расплетет ее, пока не вернется домой — или никогда.
— Лорд Нальдерон! — окликнули со двора. — Выходим, когда пробьет Час Надежды.
Он не шелохнулся, только дыхание прервалось.
С главной площади послышался неспешный, но неотвратимый, мелодично-величественный звон. Наль слушал его, спрятав лицо в ее ладонях. Когда отзвучало семь ударов, он судорожно вздохнул, поднялся и вышел. Несколькими мгновениями спустя Амаранта увидела его с балкона спускающимся по широким гранитным ступеням. Он отдал кому-то воинское приветствие, обнял мать, кивнул, что-то выслушав, по очереди стиснул на уровне груди руки Эйверета и Мадальгара, обнимая за плечи свободной рукой, потом взлетел в седло.