Мое горло сжимается, когда я беззвучно плачу, ее слова подражают моим собственным. Она кладет подбородок мне на грудь, наблюдая, как я провожу пальцами по ее волосам
— У нас все будет хорошо. Правда? — Спрашивает она неуверенно.
— Я надеюсь на это.
После долгой молчаливой паузы она снова ложится рядом со мной, ее голова снова ложится мне на грудь, слушая орган, который отказывается работать.
— Он любил тебя, ты же знаешь? — Она замолкает, разбивая мое сердце еще больше.
Громкий всхлип вырывается из моего горла, и мне приходится прикусить костяшки пальцев, чтобы не сломаться прямо здесь.
— Куэйд, — шепчет она, уже готовая расплакаться.
Я притягиваю ее к себе и кладу голову на изгиб ее шеи. Она запускает пальцы в мои волосы, предлагая мне утешение, когда не может найти свое собственное. Я сразу чувствую себя эгоистичным придурком из-за того, что принес ей свои страдания, когда она не смогла избежать своих.
— Мне жаль, — плачу я. — Мне чертовски жаль.
— Все в порядке. Все в порядке, — плачет она.
Я никогда раньше так не плакал.
Никогда такого не было.
Ничто в моей жалкой жизни никогда не заслуживало слез. Но вот я здесь и сейчас, реки текут из меня, угрожая утянуть меня на дно, пока я не утону под их безжалостной приливной волной страдания. Мы держимся друг за друга с такой яростью, боясь, что, если отпустим, боль неизбежно задушит нас. Но в этот самый момент, когда нас обоих целиком поглощает жестокость грифа, я чувствую его присутствие в объятиях моей любви.
Валентина начинает целовать мои мокрые щеки, и я делаю то же самое с ее. Мы в гребаном беспорядке, и все же кажется, что мы еще даже не прикоснулись к самому худшему, но проблеск надежды говорит нам, что это не будет нашим концом.
— Я так сильно любила его.
— Я тоже, — выдыхаю я.
— Мне так страшно, Куэйд. Мне так страшно.
Я качаю головой.
— Нет. Я этого не принимаю. Ты дочь своего отца, принцесса. Поэтому всякий раз, когда ты забываешь, что внутри тебя его сила, я буду здесь, чтобы напомнить тебе. Я, блядь, клянусь в этом. Однажды я пообещал ему, что подарю тебе весь мир, если ты попросишь. Знаешь, что он мне сказал?
— Что?
— Что тебе не нужен весь мир. У тебя уже есть самое главное, любовь. И если я хочу ему что-то пообещать, то должен пообещать ему, что я всегда буду следить за тем, чтобы тебя любили всеми возможными способами. Я никогда не нарушу свое слово, данное ему и тебе.
— Я знаю. — Она вздыхает, пока мы вытираем остатки наших слез. — Он так много не увидит. День моего окончания колледжа. Мою ординатуру в больнице. День моей свадьбы. Рождение его внуков. Он собирается пропустить все это.
— Нет. Я ни на секунду в это не верю. Он здесь, Вэл. — Я прижимаю открытую ладонь к ее сердцу. — Он живет внутри тебя.
Она наклоняется и запечатлевает влажный, целомудренный поцелуй на моих губах.
— Я люблю тебя. Если завтра никогда не наступит, мне нужно, чтобы ты знал, что я люблю тебя.
Черт.
Я хватаю ее и толкаю на себя, мне нужно держаться за нее так же яростно, как мне нужно держаться за этот момент прямо здесь.
— Я люблю тебя, Валентина. И завтрашний день настанет для нас, принцесса. Я обещаю тебе. И я дам тебе еще одно обещание. Когда я умру, я клянусь, что все еще буду любить тебя так же сильно, как в этот самый момент. Даже смерть не сможет разлучить нас.
— Обещаешь? — Всхлипывает она.
— До моего последнего вздоха.
ГЛАВА 13
СЕЙЧАС
ВАЛЕНТИНА
— Что с ней не так?
— Она дышит?
— У нее из головы идет кровь!
— Вызовите гребаную скорую помощь!
Почему их голоса звучат совсем не так? Я смутно соображаю, когда мои глаза со скрипом открываются. У меня влажное лицо. Где я? Борясь с собой, я осторожно подношу руку к лицу, чтобы посмотреть, почему оно такое мокрое. Моя рука снова становится слегка липкой, и я хмурюсь, пытаясь вспомнить, что произошло и где я нахожусь.
Дождь.
Мы шли под дождем. Отправляясь в речной круиз.
Это возвращается все сразу, и мои глаза распахиваются. Картер разговаривает с кем-то по телефону, хотя на самом деле крик, лучший способ описать это. Логан стоит на коленях рядом со мной, держа меня за руку. Куэйд ходит взад-вперед, с тревогой наблюдая за мной.
— Она проснулась! — Неожиданно кричит Куэйд, и я вздрагиваю, потому что, черт возьми, у меня так сильно болит голова.
Картер резко обрывает телефонный разговор и подбегает. Я никогда не видела у него таких глаз. В них паника.
— Что случилось? — Слабо спрашиваю я, пытаясь сесть. Логан немедленно кладет руку мне на плечо, чтобы я не ложилась. Я наконец понимаю, что мы на тротуаре, прижатые к стене. Прохожие с тревогой смотрят на нас. Мои щеки краснеют от такого пристального внимания.
— Ты, блядь, упала в обморок, Валентина. Вот что, блядь, произошло, — шипит Картер, выглядя так, словно вот-вот потеряет контроль. Он сжимает и разжимает кулак, а затем отступает назад и ударяет по деревянной стене рядом с нами, пробивая в ней дыру. Я съеживаюсь, думая, что он, вероятно, только что уничтожил что-то столетней давности, зная мою удачу.
— Они едут? — Рявкает Логан на него.
