Ворча, я ковыляю обратно на трассу, выпиваю энергетик и выбрасываю бумажный
стаканчик. Смотрю на часы. Думаю о том, как ставить ноги. Двигаю руками. Дышу, дышу,
дышу.
Мы впервые бежим по этому маршруту – Камберленд Биссентениал Трэйл. Когда я
рассказывала маме, где будет сегодняшняя тренировка, она сказала:
– Я слышала, что кизиловые деревья, растущие там, прекрасны весной.
Мама много знает о растениях, несмотря на то, что у нее руки-крюки. И она была права
насчет того, насколько великолепен этот маршрут: повсюду розовые и белые цветы. Будто
день святого Валентина взорвался.
Вскоре мне не на чем больше концентрироваться. Поэтому я думаю о настоящей
причине, по которой сегодняшний забег выбивает меня из колеи. Я так и не виделась с
Джереми. И он не звонил.
После того как мы чуть не переспали на прошлой пробежке неделю назад, он
поджидал меня возле моей машины. В голове все перемешалось, словно разноцветные
шарики жевательной резинки в банке, но мне хватило ясности в мозгах, чтобы дать ему
свой номер телефона, когда он попросил. Он долго оглядывал парковку, прежде чем
записать номер в свой телефон. Смотрел, чтобы убедиться, что Мэтт не заметит? Его брат
был смертельно серьезен, когда говорил, чтобы Джереми не кадрил его клиенток. Но он
все равно это делал.
В тот момент я решила, что он заинтересован во мне, и не была уверена, что чувствую
по этому поводу, но, как выяснилось, это ничего не значило. Зачем просить у девушки
номер телефона, если ты не собираешься звонить ей? Он спросил, потому что чувствовал,
что вроде как обязан? Или потому, что чувствовал себя виноватым? Его брату стало все
известно, и он разозлился? Поэтому он не позвонил? Я была зла на себя за то, что меня
это волновало. Не уверена, почему я это делаю. Наверно, чтобы была причина не
чувствовать себя такой безнравственной.
Миранда Кеннелли
Дыши, Энни, дыши
– Вот гадость, – говорю я сама себе.
– Что случилось? – спрашивает голос. Я почти ответила избитой шуткой, как любил
говорить Кайл в ответ на вопрос: «Что случилось?»
«Вертолеты», – отвечал он.30
Обернувшись, вижу, что рядом трусцой бежит Лиза, и по-настоящему радуюсь, что не
ответила «вертолеты».
– Ты поранилась? – спрашивает она.
– Не. Просто разговариваю сама с собой.
Она смеется и кивает.
– Бег несомненно дает много времени побыть наедине со своими мыслями. Уверена, я
тоже вскоре начну разговаривать с собой.
Последние три месяца мне с трудом удавалось поддерживать ту же скорость, с какой
бежали другие члены нашей команды. Либо они были слишком медленными, либо я
была слишком медленной для них, но сегодня мы с Лизой умудрились несколько минут
оставаться рядом. Было бы здорово, если бы сегодня у меня была компания на
оставшиеся четыре мили. Было бы здорово, если бы мне не пришлось бежать целый
марафон в одиночестве.
– Сколько тебе лет? – спрашивает Лиза.
– Восемнадцать.
– Ты кажешься старше, – говорит она, окидывая меня взглядом. – Ты очень зрелая.
– Да?
– У моей старшей сестры две девочки подросткового возраста. Я ездила к ним
несколько недель назад на день Матери, и мои племянницы часами хихикали ни о чем.
Когда я ходила с девчонками за покупками в Галлерию несколько недель назад, мы
перекусывали в кондитерской, где Ванесса и Саванна десять минут подряд хихикали над
тем печеньем с изображением лица Джастина Бибера. Я до сих пор не знаю, что в этом
было такого смешного.
– А тебе сколько лет? Если ты не возражаешь, что я спрашиваю, – говорю я.
– Тридцать два, – со вздохом отвечает она.
– Ты выглядишь моложе. – Это вызывает у нее улыбку. Она очень эффектна: с
каштановыми кудрями, полными губами и шикарными солнечными очками для бега. Я
хотела такие, но мне пришлось выбирать между ними и бензином для машины.
– Так зачем ты бежишь марафон? – спрашивает Лиза. – Ты самая молодая в нашей
команде, значительно моложе остальных.
Я смотрю на нее искоса и глубоко вздыхаю. Единственный, кто знает, почему я здесь –
это Мэтт, тренер Вудс сказала ему, и я хочу, чтобы это так и оставалось. Когда я ничего не
отвечаю, полагаю, она понимает намек, потому что меняет тему:
– Я только в январе переехала в Нэшвилл. Я из Нью-Йорка.
Мне никогда не доводилось бывать так далеко.
– Ого, это серьезный шаг.
– Моя юридическая фирма перевела меня сюда из-за особо важного дела.
– И у тебя есть время для бега?
Она смотрит на меня, а затем отводит взгляд.
– На самом деле я не знаю здесь никого, кроме тех, с кем работаю. Мне нужно было
привести себя в форму, и я искала интересные способы знакомств с людьми, и вот я здесь.
– Она вытирает пот со лба. – Но становится все сложнее и сложнее выделить время для
этих длинных пробежек. На прошлых выходных я была так изнурена после
десятимильного забега, что просто пришла домой и до конца дня смотрела телевизор.
Больше вообще ничего не делала. Надо быть начеку, или я проиграю свое дело.
