Мы улыбаемся друг другу, и облегчение растекается по моему телу, пока со стуком не
открывается дверь, пугая меня. Я подпрыгиваю. Появляется миссис Браун, ее короткие
каштановые волосы растрепаны, а лицо в слезах. Ясно, что ей тоже сообщили, что
Джереми упал с моста. Почему никто не озаботился уточнить, что это за мост?
Она бросается вперед и крепко обнимает сына.
– Слава богу, ты в порядке, – говорит миссис Браун, и медсестра цокает. Она наверно
никогда не видела такой суматохи из-за вывихнутого плеча.
– Как бы я хотела, чтобы ты перестал участвовать в гонках, – говорит она дрожащим
голосом.
Джереми закатывает глаза:
– Это был обычный полумарафон, мам.
– Это невыносимо, – говорит она, выпуская его из объятий. – Каждый раз, отвечая на
телефон, я волнуюсь, что кто-то звонит, чтобы сказать, что ты поранился… или того хуже.
В прошлом году мне шесть раз звонили из больницы. Я больше не хочу забирать тебя
отсюда, сынок…
– Это могло случиться с любым, – вмешиваюсь я. Его мама встречается со мной
взглядом, и я хочу подзадорить ее, чтобы она еще что-нибудь сказала мне, человеку,
пережившему огромную потерю. – Джереми участвовал в самой безопасной гонке из всех
возможных. Он просто пострадал на ней не по своей вине.
– Но ему жутко не везѐт, когда дело касается спорта. Почему он не может просто
присоединиться к группе по изучению Библии?
Джереми выглядит полностью шокированным этой идеей, заставляя меня
рассмеяться. Не могу отрицать, что он рискует, но не собираюсь заматывать его в
пузырчатую пленку, чтобы уберечь.
– Пожалуйста, перестань поступать так со мной, – говорит она, и я вижу по ее
сверкающим глазам, как сильно она любит его. – Пожалуйста.
– Мама, – начинает Джереми, – это нечестно – заставлять меня выбирать между
семьей и любимым занятием. Ты же знаешь, что я и так от многого отказался. Я не могу
по-настоящему чувствовать что-либо, если не преодолеваю себя.
– Согласна, – говорю я с улыбкой. Он одаривает меня благодарным взглядом.
– Отстойно, что я стараюсь сделать тебя счастливой, чтобы ты позволила мне быть
дома и видеться с сестрами… а ты даже не заметила этого всего. Я намного меньше
занимаюсь этим.
Его мама ерошит ему волосы и закрывает глаза.
– Я ценю, что ты заботишься о себе. Мне не нравится то, что ты делаешь… – она
замолкает и бросает на меня взгляд. – Мы можем позже поговорить об этом.
Он широко улыбается:
– Я определенно хочу поговорить. Мы можем обсудить то, как я хочу снова заняться
затяжными прыжками с парашютом.
– Молодой человек, это не тот разговор, о котором я думала.
– Но дедуля достал мне еще один подарочный сертификат!
И тогда в палату заходят Мэтт с папой, чтобы присоединиться к спору о том, может ли
Джереми снова заняться парашютизмом, но я просто держу его за руку, думая о его
словах.
Если не преодолеваешь себя, не идешь на риск, значит не можешь чувствовать по-
настоящему.
И я снова готова чувствовать.
***
– Так мы собираемся попробовать это?
– Да, давай посмотрим, к чему это приведет, – отвечаю я.
Миранда Кеннелли
Дыши, Энни, дыши
– Слава богу, – говорит он с улыбкой, ласково целуя меня в щеку. Я поворачиваюсь,
чтобы поймать его рот своим, аккуратно хватаясь за его футболку, помня о его перевязи.
Утром после моего первого официального полумарафона мы нежимся в моей постели,
обсуждая отношения. Ванесса в гостях у Рори в Ноксвилле, поэтому Джереми остался на
ночь, и комната была в нашем распоряжении. Я ухаживала за ним всю ночь, давая ему
обезболивающее и прикладывая лед к плечу. Ему нравилось иметь персональную
медсестру. А мне нравилось постоянно целовать его. Я не могла удержать свои губы вдали
от него.
Кстати об этом. Я устраиваюсь поудобнее рядом с ним и проскальзываю рукой под его
футболку, касаясь каменного живота. Его красивые голубые глаза загораются, и я знаю,
что люблю этого парня. Прижимаю свои губы к его в глубоком поцелуе, целую шею и
опускаюсь ниже. Вскоре он незаметно стаскивает мои пижамные шорты, что требует
навыка, учитывая, что сейчас у него есть только одна рука. В отместку я стягиваю его
шорты, оставляя лишь в черных боксерах. Затем он тянет меня наверх здоровой рукой,
бросая мой топ на пол, и осторожно ныряет рукой в мои розовые трусики. И вау, это
отличные ощущения.
Смотрю в его глаза, и ловлю на том, что он морщится.
– Плечо болит?
– Чертовски. Но сейчас мне все равно.
Он стонет, когда я проскальзываю рукой в его боксеры, двигая ей вверх и вниз, пока он
не хочет, чтобы я была опять сверху. Мне нравится ощущение его тела, прижимающегося
к моему, и я почти ненавижу белье, разделяющее нас, когда мы заботимся о потребностях
друг друга. Я раскачиваюсь на его бедрах до тех пор, пока перед моими глазами не
появляются точки, прижимаю свой лоб к его, когда наши тела наполняет дрожь.
