Дыши, Энни, дыши полностью

Он чувствовал себя преданным, таким раненым, что порвал со мной.

А я так сильно по нему скучала, что сводило желудок и было тяжело дышать. Пицца

вкусом напоминала брокколи. От музыки болели уши. Я не знала, чем заняться между

занятиями. И с кем я должна была ходить? Моя доска для заметок давно превратилась из

залепленной нашими с Келси фотографиями, на которых мы забавляемся с косметикой

наших мам, в доску с фотографиями, на которых мы с Кайлом обнимаемся и целуемся. И

кому я должна была говорить «спокойной ночи», прежде чем идти спать?

И в то же время наш разрыв действительно меня разозлил. Как он посмел выбросить

на ветер три года только потому, что я была не готова к замужеству? Почему он не мог

Миранда Кеннелли

Дыши, Энни, дыши

уважить мою мечту поступить в колледж, найти работу, где я могла бы зарабатывать

деньги, и, может, однажды купить дом? Я не хотела прожить в трейлере всю свою жизнь.

Иногда, когда я заговаривала о колледже, его лицо становилось грустным и

счастливым одновременно. Это как когда морщишься от головной боли, но при этом ешь

мороженое. Очень больно, но при этом еще и вкусно. Мама говорила, что он мог сделать

предложение в отчаянной попытке удержать меня – он боялся, что я забуду его, уехав в

колледж. Я ненавидела то, что она так говорила. Я бы продолжала с ним встречаться!

Помимо моей работы, выполнения домашнего задания и чтения триллеров о горячих

агентах ФБР и леди из Центрального Управления – сообщницы в поиске ответов на тайны

– он был всей моей жизнью в течение трех лет. Кроме того, это он бросил меня. Зачем бы

ему так делать, если он хотел меня удержать? Ничего из этого не имело смысла.

А через месяц его не стало. Он никогда не пробежит свой марафон. Я была одна. И

какое-то время мама убаюкивала меня по ночам словно младенца, но затем стала

тормошить меня, хотела, чтобы я ходила гулять с братом и его друзьями. Я с трудом могла

проспать всю ночь или сделать домашнее задание, а она хотела, чтобы я пошла с ней за

покупками?

И тогда я взорвалась: «Он все еще был бы здесь, если бы не ты», – кричала я, хотя это

и не было правдой. «Если бы ты не внушала мне желание поступить в колледж, я бы

ответила «да» на его предложение. Это все твоя вина, что его не стало!»

Кровь отхлынула с маминого лица. Она швырнула свою кружку с кофе в раковину. За

всю свою жизнь я ни разу не видела, чтобы она так плакала–слезы ручьем текли по ее

лицу, – и почему-то это было еще хуже, чем когда Кайл порвал со мной.

Мой брат ворвался в кухню, приказал мне на время убраться из дома и долго держал ее

в крепких объятиях. А когда я пришла домой после прогулки к баскетбольной площадке

на Спринг Стрит, минуя кучу маленьких девочек, босиком игравших в догонялки, мама

уже ушла на работу, и те отношения, которые у нас были, тоже ушли.

Я знала, то, что я сказала было ложью. Я сама хотела в колледж так же сильно, как

этого хотела мама. Я не собиралась набрасываться на нее… а теперь не знаю, как вернуть

то, что однажды у нас уже было. Разве она смогла бы меня простить? Я обвинила ее в

своей потере. В чем-то, что было полностью моей виной.

Это моя вина, что его не стало…

Я чувствую себя неловко от этих воспоминаний.

Хотела бы я убежать от них.

***

Каждый субботний вечер я обслуживаю столики в придорожной закусочной «Дэйви

Крокетт».

Я работаю пару вечеров в неделю и в воскресенье сутра, но суббота – это большая ночь

свиданий во Франклине. За этот вечер я зарабатываю чуть ли не всю сумму, которая мне

крайне необходима на колледж и бензин. Я потратила шестьсот долларов из своих

сбережений, купив новые теннисные туфли, одежду для бега, и оплатила первые два

месяца тренировок. Программа Мэтта стоит двести долларов в месяц, что Ник называл

возмутительным, но учитывая, что я получаю членство в тренажерном зале, Гаторэйд,

энергетические батончики, фрукты и леденцы – все, что мне нужно на субботних

тренировках – я думаю, это того стоит. Не говоря уже о поддержке и знаниях парня,

который пробежал больше тридцати марафонов и является сертифицированным

персональным тренером. Это в миллион раз лучше, чем самой топтаться на месте на

школьном стадионе.

Единственный минус в программе Мэтта? В раздевалке тренажерного зала бабульки

любят разгуливать голышом по какой-то неизвестной мне причине. Молюсь, чтобы в

старости у меня не возникло внезапного желания выставляться на всеобщее обозрение.

Я бедром толкаю дверь и захожу в ресторан, минуя ржавые дорожные указатели и

изображения Дэйви Крокетта в его енотовой шапке. Под моими ботинками хрустит

арахисовая шелуха. Это то, что делает нашу закусочную знаменитой – мы подаем