Пьяная слеза падает на фотографию в моей руке, и я вытираю ее дочиста, пока она не испортила эту маленькую физическую память сверх всякой меры. То, что такой жизни никогда не будет, не означает, что я не могу сохранить подарок на память, который дал мне надежду, что однажды это возможно.
Хватит, Валентина. Перестань погрязать в том, что могло бы быть, и начни думать о том, что еще можно сделать, мысленно выговариваю я. Тебе нужен список? Тогда давай создай новый.
Я поднимаюсь с пола, хватаю бутылку водки одной рукой, а другой крепко сжимаю фотографию, направляясь в свою гостиную. Я сижу за маленьким столом, который у меня в углу, и сдвигаю медицинские журналы на пол, чтобы освободить место для того, что я собираюсь сделать. Я беру лист бумаги и записываю все, что я хотела сделать в своей жизни, добавляя рядом две колонки с заголовками ‘Реально’ и ‘Возможно’. Я записываю все, о чем я в какой-то момент своей жизни мечтала, выпивая прямо из бутылки водки, чтобы заглушить боль, которую вызывают те же самые написанные слова. Я не уверена, сколько проходит времени, но головокружение, которое я получаю, является хорошим показателем того, что я часами сижу на одном и том же месте.
Закончив, я внимательно просматриваю свой список. То, что, как я надеялась, даст мне какой-то контроль и комфорт, только усиливает хмурость на моем лице. Когда я начинаю подводить черту под теми, которые я никогда не смогу выполнить вовремя, другие выделяются как сильные кандидаты на то, что я все еще могу сделать.
Я постукиваю кончиком ручки по столу, когда ко мне обращаются образы осуществления этих мечтаний. Да, я хочу делать все эти вещи, но я не хочу делать их в одиночку. Когда я жаждала посетить все эти места и пуститься в такое приключение, это было в компании мужчин, которых я любила больше всего. Что бы это дало, если бы я делала все это без них? Это была бы бессмысленная и нерешительная попытка обрести счастье.
То ли опьяненная храбростью, то ли слишком обезумевшая от горя, я вытаскиваю три новых стационарных письма и на каждом пишу имена, которые не произносила почти десять лет.
В каждом письме я пишу о том, чего все еще жаждет мое сердце, и заканчиваю их все одним, единственным вопросом, тем, который, возможно, определит остаток моих дней.
Я запечатываю каждое письмо в конверт с поцелуем и оставляю их разложенными на моем столе. Каждое письмо окружает фотографию того единственного детского воспоминания, которое полностью изменило мою жизнь. Удивительно поэтично, что эта почитаемая фотография, посвященная дню, когда в моей жизни появились все три мальчика, теперь окружена письмами, которые, я надеюсь, вернут их в нее. Единственное отличие в том, что тогда они могли дать толчок моей жизни заново, и время было понятием, которого у нас было в избытке.
На этот раз это не так.
Время больше не мой союзник, и, возможно, оно никогда им на самом деле не было. Возможно, такова была моя судьба все это время, и мне была дана лишь небольшая отсрочка… маленькое окно в счастье.
Если они не услышат мой призыв, по крайней мере, у меня всегда будут эти воспоминания, которые будут напоминать мне, что когда-то в моей жизни я была целой.
Меня любили.
И они были любимы.
ГЛАВА 1
ТОГДА
ВАЛЕНТИНА
Я вытираю лоб предплечьем, августовская жара начинает сказываться на мне. Папа сказал, что к жизни в Техасе придется немного привыкнуть, но я не волнуюсь. Если теплая погода в Сан-Антонио, это то, чего я должна ожидать круглый год, то меня это вполне устраивает. Мы прибыли всего несколько часов назад, и я уже могу сказать, насколько нам здесь понравится. Конечно, все, что можно сравнить с серыми мрачными улицами Детройта, это улучшение, но мне нравится идея на этот раз жить в настоящем двухэтажном доме, с задним и передним дворами в придачу, а не в какой-нибудь убогой квартирке в двенадцатиэтажном здании, где никто не знает своих соседей и даже не заботится об этом.
Этот дом — символ нашего нового начала, место, где мы с папой действительно можем быть счастливы и начать все сначала.
