Дзен и железяка полностью

– Может быть, вы где-нибудь его оставили? – снова сказала Мария, чтобы заполнить паузу. – Позвоните на работу или туда, где были до этого. Вдруг смартфон там?

– Этого не может быть! Я точно брал его с собой.

Упертый, самоуверенный осел! Который даже не может допустить вероятность того, что он ошибается. У него там все контакты, какая-то важная информация и фотографии. Ты, девочка, отдай сама, или вызову полицию. Ах так! Ну, я набираю номер. И все. Завертелось, закрутилось.

Маша достала телефон. Полицейский, который стоял рядом, встрепенулся:

– Эй-эй, куда звоните?

– Сменщице. Надо же, чтобы кто-то вышел вместо меня, – ответила девушка и набрала номер Катерины. – Кто работать будет?

На том конце звучала музыка. На дискотеке, что ли, она? Тынц-тынц-тынц… Нет, похоже, концерт. Голоса как живые.

– Алло! – прокричала подруга. – Маш, ты? Что случилось?

– Ой, Кать, выручай! – ответила она. – Тут вещь пропала. Меня, наверное, посадят. Или уволят. В общем, приезжай.

– Что?! Что бы сказала?!

– Здесь полиция!!! – в отчаянии выкрикнула в трубку девушка. – Приезжай скорее.

– А… хорошо!!! Скоро буду. Полчаса, хорошо?

– Да!

Так, одной проблемой меньше. Надо же кому-то раздевать людей. О, вот и посетители пошли, сгрудились у окошка, ждут.

– Но-но! – снова проявил бдительность страж порядка.

– Людям надо одеваться, – сухо сказала Маша, стараясь не обращать внимания на грубость. – Давайте, я им выдам, и пусть сразу проверят, все ли на месте. Неохота, знаете ли… Или пусть другие выдают.

Он махнул рукой, и девушка выдала три куртки. Разумеется, все было на месте. Кошелек, который они видели, был цел и невредим, и денег в нем ровно столько, сколько было до этого.

– Что происходит? – поинтересовался мужик с наколотыми перстнями на пальцах.

Ему не понравилось, что тут крутится полиция. Наверное, было отчего волноваться. Или просто по привычке.

– Ничего страшного, – ответила Маша и широко улыбнулась. – Пропало кое-что, ищут.

– Ясно.

И он пошел.

– Ой, Маш, – сунулась в окошко Эмма и протянула листок бумаги и ручку. – Тут такое дело. Мы позвонили бухгалтеру, она уже дома. Короче, пиши заявление.

– К… какое? – растерялась она.

– На увольнение по собственному желанию. Датируешь сегодняшним числом.

– О, боже…

Боже, боже, боже мой. Это конец. Всему конец. Маша присела и сгорбилась, опершись на колени. Значит, теперь увольняют. Денег не будет. И за смартфон расплачиваться, наверное. Будут судить? Она тогда никуда не устроится, воровка и уголовница. Никто ее не возьмет. В таком случае, как этот идиот рассчитывал, что она расплатится? Хотя его больше интересует не компенсация, а смартфон. Там вся его жизнь.

Ладно, надо держаться. Не падать духом. Все поправимо. Найдется его гаджет, никуда не денется.

– Я Катерину уже вызвала, – доложила Маша администратору. – Скоро будет.

– Хорошо. Давай, я пока буду выдавать одежду, а ты отдохни, – предложила Эмма. – Посиди там, хорошо?

– Ладно.

Машу трясло. Она уселась в уголке и обняла себя руками. Вскоре вернулся второй полицейский. Запись отмотали, просмотрели и ничего не нашли.

– Ничего нет, просто повесила пальто и все, – сказал он. – Руки были пустые, когда шла на место.

– Конечно! – воскликнула Маша. – Не брала я ничего.

Поехали в отделение на Дзержинского. Там потерпевший написал заявление и вышел в коридор. Машу тоже опросили. Ничего не знает, не брала, в глаза не видела. Все.

– Надо в базу вбить, – сказал второй полицейский, сидящий за соседним столом сбоку от следователя. – Не привлекалась? Точно? Может, пальцы прокатать?

– Да есть я там, – проворчала Маша. – Можете не вбивать.

– Что? – удивился он.

Парень застучал по клавишам.

– Есть пальчики. А дела нет. Чисто все. Как так?

– Какая разница? Я не воровка.

Ее «прокатали» однажды, когда контролер в троллейбусе посчитал, что она подделала студенческий билет. Мужик его пытался забрать, но Маша не пожелала отдавать, иначе не допустят до сессии, и она лишится стипендии. У них было отделение, и печать треугольная. Стало факультетом, печать круглая, отличается. В общем, контролер на этом основании решил, что она обманывает. Остановил на Семеновском и напряг милиционеров.

В полиции – тогда милиции – разобрались, но у них была разнарядка на отпечатки. Так что она два часа сидела в коридоре с грязными руками. Не отмывалось до конца. Потом привели какого-то синего от татуировок мужика и посадили в обезьянник. Это был Огурец, один из братьев Огурцовых, которого спустя два года положили насмерть из автомата.

В общем, Огурец попросил у нее телефон. Девушка почему-то ему поверила, просунула мобильник через решеточку на двери, и он позвонил своим. Вернул. Разговорились, и Машка рассказала ему про свою беду. Прикатил адвокат, и Огурцова отпустили. Ее тоже, даже с извинениями. А через неделю в криминальной хронике мелькнула заметка, что контролера подкараулили возле конечной остановки после работы и зверски избили двое неизвестных.

Собственно, этим пока и ограничивалось знакомство Маши с криминальным миром.

Зазвонил ее телефон в сумочке, лежащей на стуле у стенки.

– Можно ответить?