Дзен и железяка полностью

Он говорил с ней, как с неразумным ребенком, и это внезапно взбесило ее. Решил, что врет? А вот и нетушки. Катерина была в стрессе после случая с Карагановым. Безумная бравада, как обычно, когда она сталкивалась с трудностями. Ни в коем случае нельзя было показывать слабость.

Она изображала веселье, но потом ее просто трясло. Адреналин. Она попросила девушку с ресепшена подежурить и минут десять после выдачи одежды простояла в туалете, опустив руки под холодную воду. Потом включила горячую. И опять, и снова… В зеркале был какой-то дикий взгляд.

А потом ты берешь себя в руки, хватаешь, как Мюнхгаузен, сам себя за косичку и вытаскиваешь из болота, потому что никто тебе не поможет.

– Алло, пап. Встретишь меня из спорткомплекса? Да нет, ничего не случилось, – сказала она, выйдя из туалета. – Просто устала. Кое-что случилось, потом расскажу. Да, в одиннадцать. Жду!

Он должен был приехать с минуты на минуту. И тут заявился Макс. Вот это пердимонокль. Макс строил из себя всезнайку и жестоко обломался.

– Молодой человек, подвиньтесь, – вдруг отодвинул кто-то Агейко рукой и тоже наполовину протиснулся в окошко. – Катюша, я приехал. Ты готова?

Господи, это он. Ее старый, добрый, уютный папа. Видно, что тоже устал на работе в своем ЦНТИ, но все равно встретил ее, как в детстве. Улыбается в усы, распространяя вокруг запах одеколона «фаренгейт» и хорошего табака. Сейчас он ее обнимет, поможет пристегнуться в машине, и все станет хорошо, как в детстве…

– Папка! – вспыхнула она от радости. – Да, готова, идем! Есть хочу – умираю.

Девушка выскочила через служебный вход, схватила его за руку и потащила к выходу, пока тот все не понял. Раньше приятель не хотел знакомиться с ее родителями или представлять девушку своей семье. Теперь уже Катерина не хотела знакомить отца с бывшим парнем.

***

Агейко растерянно глядел вслед своей девушке. Вернее, бывшей девушке. Только в этот миг он отчетливо понял, что все кончено. Она правда так решила. Катерина не хитрит, чтобы его проучить, и не пытается манипулировать. Это не глупые женские обидки. Все гораздо серьезнее, чем он думал.

Он видел ее отца и раньше, как оказалось. В ЦНТИ на входе в будке охраны сидел усатый мужик, проверяя входящих и выходящих. На бейджике было написано: «ВОХР. Антон Иванович Камышин». Адвокат тогда еще подумал, какая редкая фамилия. Как у подруги.

На Максима он взирал с явным неодобрением, наблюдая, как на него чуть ли не вешаются студентки юридического, которым он читал тут лекцию по спецкурсу адвокатуры, и которые просто мечтали попасть на стажировку в «Бейдерман и партнеры».

– Черт, – стукнул Макс по стене.

Черт, черт, черт! Все шло не так, как надо. Ладно, перебесится – сама прибежит мириться. Он больше не будет так унижаться, а мужчина именно так воспринимал свои попытки примирения. Ради нее он будет еще… Нет. Катерина Камышина потом сама будет кусать себе локти, что его упустила.

С ее данными сложно будет найти кого-то лучше него.

***

– Так, рассказывай, ребенок, – сказал отец, помогая пристегнуться.

Катя настроила сиденье под себя, собираясь с духом. Старая добрая «нива» тихо завибрировала, трогаясь с места. Они выехали на проспект Ленина и покатили к дому. Вся улица была усыпана гирляндами и огнями, навевая рождественское настроение.

– Да что рассказывать, – вздохнула она. – Какой-то идиот перепутал меня со сменщицей и стал выяснять отношения. Пришла охрана, он ушел. Не работа, а сплошной стресс!

– Так увольняйся, – сказал он, не отрывая взгляда от дороги. – Думаешь, я не смогу вас с мамой прокормить?

– Па-ап… – протянула она. – Я не хочу сидеть у вас на шее, понимаешь? И потом, мне там хорошо. Фитнес, скидки как работнику на все услуги. Я ни о чем не жалею.

– А давай я тебя устрою консультантом-филологом для студиозусов? – в тысячный раз предложил он. – У меня знакомства в «кадрах». Или методистом на кафедру.

– Пап, не хочу. За копейки эти старые грымзы мне всю кровь выпьют.

– А тут что?! – вспылил он, и сразу стало понятно, в кого пошла характером дочь. – Гардеробщица!

– Зато зарплата, – фыркнула она. – Пап, не начинай снова. Ну па-апочка.

– Ладно. Замяли, – тяжело вздохнул он. – Едем. Странно, что твой тебя не встретил.

Сказал он это с такой особой интонацией, что сразу стало ясно, что отец Катерины, мягко говоря, заочно терпеть не может потенциального зятя. Спит и видит, чтобы она его бросила.

– Пап. Мы с ним расстались, – наконец решилась признаться дочь.

Машина дернулась и чудом не поцеловалась с едущим позади «шевроле».

***

– И правильно! Нечего мозги нашей дочери компостировать, – сказал отец матери.

– Ну, Антон, – возразила мама. – Надо хотя бы узнать, что случилось на турбазе. Должен же быть повод. Вдруг она…

Мать понизила голос, и отец тоже, не разобрать, о чем там речь. Катерина поняла, что дальше подслушивать бесполезно, и пошла в свою комнату, из которой давным-давно выросла. Все старые вещи на местах, игрушки, плакаты, грамоты и медали. Она давно хотела что-то выбросить, а остальное на память сложить в коробку и убрать в шкаф. Отец не давал.