Дом Никиты Травкина выглядел внушительно, но по новорусским меркам достаточно скромно: два этажа, красный кирпич, стеклопакеты, квадратная челюсть входа. Зато участок, обнесенный стеной, был огромен: гектаров десять, не меньше, и на этом участке стояло еще шесть таких же домов. Тут же на участке имелись баня, футбольное поле, приземистое здание – не то учебный центр, не то казармы – и самая настоящая полоса препятствий, отличавшаяся от той, что в Челокове, только дополнением в виде совершенно раздолбанного автобуса с приставленными к нему штурмовыми лестницами.
Словом, это был не тренировочный центр и не новорусский жилой комплекс, а разумно организованная военная артель, удивительная не то хозяйственная, не то социальная форма – не коммерческая компания, не бандитская группировка, не государственная структура, наконец, а нечто среднее между всеми тремя.
За стеной начинался примыкающий к комплексу собственно полигон, тот, на котором сейчас штурмовали макет факельной установки, – здесь же была тишь да гладь. Возле дома на веревке сохли чьи-то подштанники, из окна тянуло наваристым борщом, и стайка детей на полосе препятствий, размахивая игрушечными автоматами, играла в спецназовцев и террористов.
Из стоявшего у ворот «Паджеро» вылезли трое: все в камуфляже и масках, но натренированный взгляд Яковенко немедленно отметил существенную странность: боец, шедший посередине, был без оружия, и хотя руки его были не заломлены за спиной, но все же Яковенко видел, что конвоиры контролируют каждое его движение.
Троица прошла мимо дома и зашла в тренировочный комплекс, и следом за ними шагнули Травкин и Яковенко. Тут манеры конвоиров резко испортились: они подхватили идущего посередине человека за локти, выворачивая их, нацепили наручники и поволокли вниз.
Через секунду пленник оказался в длинном и темном помещении тира. Травкин щелкнул выключателем, осветившим белые стены и черные круги мишеней, спецназовцы швырнули пленника на стул между мишеней, стащили с него маску и бесшумно сгинули.
Пленник был мужчина лет сорока, в превосходной физической форме, со сломанными ушами вольного борца и набитыми костяшками пальцев. Неуловимая развязность позы выдавала в нем не бойца, а бандита, и даже сейчас, в чужом подвале, в позе его была смесь униженности и наглости.
– Познакомься, – сказал Травкин, – это Костя Покемон. Его четыре часа назад подорвали из такого же гранатомета, как те, которые он поставлял Халиду.
– Это не я! – вскрикнул пленник. – Это не я! Он все забрал на складе!
– Ты только что сказал, что не все.
– Я не знал! – сбивчиво заговорил бандит. – Я думал, это для Китая. Для Синьцзяна. Там был один мужик, который говорил по-китайски. Но переговоры вел Халид.
– И ты его не узнал?
– А ты б узнал? Седой, и морда другая. Да в натуре считал, что участвую в спецоперации.
– По китайцам?
– Это они должны были проверять, китайцы они или нет! Да? Если в деле ФСБ, то кто должен проверять китайца?
– Да, – сказал Травкин, – Синьцзян, говоришь? Я на все, что вы ему продали, готов освободить Синьцзян и еще Цзяннань в придачу, а не то что какой-то сраный нефтезавод раздолбать. И сколько ты заработал?
– Ничего. Все забрал себе Коля Морозов. Начальник особого отдела дивизии. Сказал, для старших. Мол, это санкционированная операция. Типа, больно жирный Китай стал, и есть молчаливое одобрение на поощрение китайского сепаратизма.
Покемон внезапно подскочил, прямо со стулом.
– Блин, Никита, ты представляешь? Я принес ему тему, я развел военных, а он сказал, что это спецоперация, и забрал все бабки! Сказал – наверх.
– А потом ваш общий друг свел знакомство с зампотехом Шлыковым и пилил бабки уже без вас?
– Он не только с ним пилил бабки.
– Ты полагаешь, Рыдник был в доле?
– Откуда я знаю! Я только знаю, что стрелял в меня он. Позвонил и сказал, чтобы я немедленно приезжал на совещание, которого не созывал. А когда машина выехала, в нее влепили ПТУРом.
– Но тебя в машине не было.
Костя Покемон кивнул.
– Потому что два дня назад ты почти таким же способом отправил на тот свет подполковника Усольцева. И почуял вонь.
Бандит насупился.
– Послушай, Никита, у меня есть предложение.
– Предложение? – переспросил Яковенко.
Костя Покемон блеснул на него бешеными глазами:
– Слушай, ты, москвич, не лезь. Это Кесарев.
– Я могу уйти, – сказал Яковенко.
Травкин промолчал.
– Ты поцапался с Рыдником, – сказал Костя Покемон, – кончится операция, и кому-то из вас не жить. Тебе нужен компромат на Рыдника, и я могу его дать.
– И что взамен?
– Ты покупаешь мой бизнес. Здесь. Сейчас. Крабовая флотилия, Никита. Лучшее, что осталось от «Дальморя». И всего за пять миллионов долларов. Можно в рассрочку. Это копейки, Никита. Ты можешь завтра же перепродать ее на порядок дороже.
– А потом Рыдник ее отберет?
