– Как зачем? Наши-то пойдут с Лосями воевать, так надо же им что-то есть, а что же лучше? Развел ее хоть водой, хоть булсой, хоть молоком – вкусно, сытно. Вы, что ли, не собрали? – подозрительно уставилась она на Мон.
– Собрали, конечно, собрали, – пробормотала та и, попрощавшись, вышла.
«У мамы Сату – черемуха для воинов. Тетка моя и бабушка сушат малину, запасают дикий мед, они уверены, что нас ждет голод, они так услышали. Мама Эркена готова идти сражаться с Лосями вслед за мужчинами, а моя думает, что отстроят новую школу, пришлют учителей из города, а ей самой надо будет сдавать какой-то экзамен, вот она и сидит готовится, достала свои старые тетрадки из училища, повторяет что-то, дом совсем забросила, ни о чем больше думать не может. Столько лет она учила всех детей Края, а теперь…»
Мон постояла у Олонги, спустилась к озеру. Некогда ей ждать, когда замерзнет озеро, она сильная, она на веслах доберется до Дома Лося и поговорит с Сату. Только ни одной лодки на берегу не было. Мон в ярости топнула. Как в дурном сне, из которого не выбраться, кто-то выгибает дугой их жизнь.
Эркен и Чимек плыли к маленькому островку без названия, что притаился за большим островом Дома Щуки. Чимек слушал Эркена открыв рот. Все не мог понять, как же так: девушка пропала, но никто ее не ищет, не прочесывает лес, не рассылает гонцов по дальним деревням. Вот Щуки же обошли все ближайшие озера и протоки, когда Тэмулгэн попросил. Хотя Джалар даже не из их Дома. Почему же Рыси не ищут ее?
– Некогда Рысям, они на войну собираются, – буркнул Эркен.
– Что-что? Что ты там бурчишь, Эркен, я не услышал.
Эркен вздохнул. Нельзя про войну. Если все по-разному слышат чужаков, то вдруг он не так слышит и своих? Как понять? Но стоит бросить эту мысль в воздух, и в ком-то она да откликнется, кто-то подберет ее, размотает клубок, и будет уже не остановить. Поэтому он сказал Чимеку:
– Все обозлились на Тэмулгэна и его семью, никто не хочет ему помогать.
– Ну… не все так просто, да? – осторожно сказал Чимек. – Если обозлились прямо все, то не может же это быть без причины?
Эркен промолчал. Он устал слушать, что все неспроста и дыма без огня не бывает, устал объяснять и бояться услышать в ответ очередные слова, которые кажутся ему невероятной глупостью. Поэтому он сказал:
– Мы с Мон ищем Джалар, Тэмулгэн ищет Джалар, чужаки ищут Джалар. Но мы не говорим о Джалар. Делаем вид, что ее нет. Что все идет как раньше, своим чередом.
– Почему?
– Не знаю, – вздохнул Эркен. – Что-то неладное творится у нас. Щуки давно в городе были?
– О! Слушай, у нас тут такое! – оживился Чимек. – Никто до города не может добраться!
– Как это? – прикинулся дурачком Эркен. Они подошли к острову почти вплотную. Он слушал Чимека, а сам оглядывал берега.
– Да вот! Идут обычными путями на веслах, но вместо нужной протоки всегда попадают в другую, и всё – в разные.
– Как же так? Путь-то проторенный.
– А я о чем? Но все рассказывают, что попали из Щучьего в совсем незнакомую речку, и описывают ее по-разному. У кого узкая она, у кого – широкая, у кого-то луга по берегам, у кого-то – лес. – Чимек замолчал, опустил руку в ледяную осеннюю воду. – Будто колдовство. Будто кто-то специально запутал.
– А через горы не пробовали?
– Да ну… это же Щуки, куда они от воды. Через горы надо Уток просить, может, они перелететь смогут.
– Попросим Уток, – вздохнул Эркен.
Дно лодки заскребло по песку и мелким камешкам. Эркен перешел на нос, неловко выбрался на землю, подтянул лодку на берег, огляделся.
– Идем.
– Знаешь, – сказал Чимек, – ты иди один. Не люблю я этот остров.
– Почему?
– Не знаю… жуткий он какой-то, будто Навь тут родилась.
– Брось, Чимек, – ласково сказал Эркен.
– Не пойду.
– Ну ладно. Сторожи лодку, – вздохнул Эркен и двинулся в глубь острова.
Он ни разу тут не был, но, как ни присматривался, ни прислушивался, не мог понять, чего испугался Чимек. Остров как остров. Каменистый, пустынный. Стайка берез на макушке. Он дошел до них, огляделся. Здесь, наверное, никто никогда не бывает, даже рыбаки. Какой-то он унылый. Эркен с трудом присел (нога в последнее время болела все сильнее), потрогал землю между березами, понюхал, подражая отцу и другим охотникам. Но он охотником не был, ничего ему эта земля не сказала. Зато он увидел бусину. Керамическую бусину, голубую с белой полосой. Такие вплетали в волосы девушки на праздники. Кто потерял ее здесь – Джалар или кто-то из Щук? Он не знал, но бусину подобрал, зажал в кулаке. Спросит у Мон.
