Поежившись, Джалар снова вошла в ледяную воду. Платье липло к телу, путалось в ногах, но до Дома Щуки недалеко, а там ей предстоит и вовсе навье дело – украсть чужую лодку. И хорошо бы – хоть немного еды. Джалар выбралась на берег, попрыгала, чтобы чуть-чуть согреться, приказала зубам не стучать и побежала к спящей деревне.
Щуки не держали собак, не любили, и Джалар поблагодарила их за это. В одном дворе она увидела рамку с сушеной рыбой, взяла одну, побольше. В другом – забралась в курятник, пошарила в соломе, нашла два яйца и забрала оба. Джалар очень хотелось хлеба, но в дом ведь не полезешь, опасно. Она вернулась на берег. Было противно от самой себя, но как ей по-другому выжить?
Она пошла вдоль ряда лодок и вдруг увидела свою Малышку! Значит, ее забрал не дядька Хаят, а кто-то из Щук! Джалар столкнула лодку в воду, от радости не замечая ни холода, ни голода. Удача окрылила ее, и Джалар решила прямо сейчас плыть к Сату. Вот только рюкзак заберет и поблагодарит остров за приют.
Спрятавшись за дровяным сараем, Джалар смотрела, как Сату кормит кур. Голова подруги была покрыта светлым платком, но одна непослушная прядка выбилась, оттеняла щеку. Вроде бы и прежняя Сату, но какое-то новое сияние окружало ее. Она больше не ребенок, она хозяйка этого дома, пусть маленького, но ее.
Сату вдруг вскинула голову, наверное, почувствовала, что на нее смотрят, и Джалар медленно вышла из тени. Сату вздрогнула, охнула, почему-то схватилась за живот, будто от резкой боли, и крупные зерна посыпались из раскрытой ладони на радость курам. Подбежала, но не обняла, остановилась в полушаге.
– Джар! Откуда ты? Что с тобой? Ты зачем пришла, до Норзена ведь нельзя к нам…
– До Норзена? Разве Норзен еще не прошел?
– Джар! Что ты такое говоришь? – Сату подхватила подругу под руку, повела к дому, но сморщилась, остановилась. – Ты чего такая грязная? И заледенела вся. Ну-ка давай в баню, я как раз натопила, Аюр сегодня возвращается с пастбищ. Давай, Джар, ну же, ты когда мылась вообще?
Баня была жаркая, и Джалар с облегчением стянула задубевшее от грязи и холода платье, распустила волосы, стянула бусины, покачала их на ладони. Из семнадцати, заплетенных ко дню рождения на каждый прожитый год, осталось пять. Другие растерялись, сгинули в траве, холодной воде, среди камней и опавшей хвои. Джалар провела пальцем по чуде Эркена. И только сейчас заметила, что это не просто круглая бусина, а искусно вырезанная спящая олениха. Джалар вздохнула. Ищет ли ее Эркен? Грустит ли? Что думает о ее побеге? Или уже забыл о ней? Он ведь так и не знает, вплела она его чуду в волосы или выбросила. Джалар положила бусинки на подоконник в предбаннике, нырнула в жаркое нутро бани, опустилась на полог. Сату велела ей греться, мыться, а сама тем временем постирала ее платье, повесила сушиться. Когда Джалар наконец вышла из бани, на скамье в предбаннике ее ждало полотенце, платье Сату, шаль, войлочные сапожки на деревянной подошве. Она оделась, закуталась поплотнее в шаль, побежала к дому. Терять тепло не хотелось.
– Баня – это счастье, – выдохнула Джалар, заходя в дом. – Спасибо тебе, Сату. Ты меня просто спасла.
– И я тебя убью, если ты мне все не объяснишь.
Джалар присела к столу и начала рассказывать. Про Шону, как пошли ее искать и с чем вернулись. И как все слышали разное от чужаков, и как она убежала, и как стреляли по ней, рассказала тоже. Сату грела кашу, расставляла тарелки, разливала по кружкам булсу, слушала внимательно, охала, вытирала слезы («Все время реву отчего-то, не обращай внимания», – сказала она), но все равно не могла понять.
– Это как на невестиных гонках, – сказала Джалар. – Я поговорила со всеми: Халан, Чимек, Лэгжин… Гармас убежал от меня, но и так понятно. Их будто околдовали. Какой-то голос шептал им, что делать, и они не могли ему сопротивляться, шли и делали.
– Как страшно, – выдохнула Сату.
Тогда Джалар решилась наконец спросить о том, что тревожило ее даже больше чужаков.
– Ты все еще боишься меня?
На глазах Сату опять выступили слезы. Она обняла Джалар, сказала торопливо:
– Не знаю, что на меня нашло тогда, Джар. Тоже какое-то помутнение, что ли… Прости и знай: ты для меня… вот как наше озеро, как горы, как лес. Я, может, и не думаю о тебе каждую минуту, но всегда знаю, что ты у меня есть и я могу прийти к тебе – всегда. Как к озеру и к горе. Так и я пусть буду для тебя – озером и лесом, горой. Хорошо?
Джалар кивнула, сама готовая расплакаться. Сату начала убирать со стола грязную посуду, но бросила, села напротив.
Джалар всматривалась в лицо подруги, находя в нем что-то новое, открытое и приобретенное уже здесь, в Доме Лося. Пришла в голову мысль, и она поняла, что спросить такое может только у Сату. Джалар тут же стало неловко, будто ее поймали за подглядыванием, она покраснела, опустила глаза.
– Эй, ты чего? – Сату протянула ей через стол руку.
– Ничего.
– Не ври, я тебя знаю. Ну, говори!
– А как… как оно происходит… ну, когда замуж выходишь и… ну, с мужем…
Сату улыбнулась, спокойно и тепло, и Джалар сразу успокоилась, приготовилась слушать.
