– Да как-то само собой, – сказала Сату. – Целуешься, целуешься, а потом уже и все остальное. Знаешь, будто Явь тебя ведет, будто знаешь и всегда знала, что надо делать. Да ты поймешь сама, когда время придет!
Джалар вздохнула, раскрыла ладонь, выбрала из всех бусин чуду и положила на стол. Сату ахнула:
– Кто?
– Эркен.
– Ух! – в голосе Сату послышалась будто бы даже зависть. Ну, уж восхищение точно. – Когда же он… Ты ничего не говорила!
– Уже после свадьбы вашей, – вздохнула Джалар и рассказала.
– И ты взяла? Ой, прости, глупая я, конечно, взяла. Ты его любишь?
Джалар пожала плечами, отвела глаза.
– Джар…
– Он очень мне нравится, правда. Он добрый, умный, он очень милый и так поет! Его все уважают, и дом его будет богат…
– И ты его не любишь.
– Нет. Но я обещала Яви. И я сдержу обещание.
Сату покусала губу.
– Слушай, Джар…
– Я знаю, знаю, Сату! Трудно жить с тем, кого не любишь. Но ведь он мне не противен, не Лэгжин ведь, и он любит меня, по-настоящему любит, я чувствую. И может, со временем я…
– Да я не о том, – перебила Сату. – Ты никогда не замечала, что Мон… ну, что она в него влюблена?
Ответить Джалар не успела. Дверь распахнулась, и в доме сразу стало тесно – пришел Аюр.
Он шумно обрадовался, обнял Джалар так, что у той косточки затрещали, ни слова не сказал, что она нарушила обычай, до Норзена к молодым явилась. И пришлось Джалар все рассказывать снова.
– А ведь и правда, – пробормотал Аюр, запуская пятерню в волосы. – Пока ты не сказала, я как-то и не думал, но с самого Саол-гона никто из Рысей у нас не был. И в поселке на торгах мы их не видели. Старики говорили что-то, но я не сильно вслушивался…
Он притянул к себе Сату, посадил на колени. Джалар стало неловко, и она попросилась спать.
– Я тебе сегодня на сеновале постелю, ладно? Домик-то совсем маленький у нас. А потом что-нибудь придумаем, – сказала Сату.
Джалар вспомнила свою пещерку на пустом острове и засмеялась.
С каждым днем становилось все холоднее. Пришел Норзен, и Сату с Аюром поехали в Дом Рыси, но с полпути вернулись обратно: озеро Самал будто взбесилось, швыряло их лодку от берега к берегу, насилу выгребли. Сату еще несколько дней после этого даже смотреть на воду не могла – так испугалась. Джалар расстроилась: она надеялась не только узнать, ушли ли чужаки, но и передать весточку родителям, что с ней все в порядке.
– Ничего, – сказал Аюр. – Вот последний раз в этом круге отведу коров на пастбище и схожу к Рысям.
Джалар радовалась, что живет у Сату и Аюра, в тепле и ест каждый день. Она взяла на себя всю работу по дому, тем более что Сату чувствовала себя неважно, все время хотела спать, жаловалась на головокружение и тошноту. Джалар волновалась за нее, даже уговорила сходить вместе к родовому камню Лосей – невысокой скале на берегу тихого лесного озера. Сату нехотя согласилась, но взяла с собой свежих сливок и щедро окропила ими камень, что-то шепча и пряча улыбку.
Джалар тоже прижалась к камню, попросила здоровья для Сату, мира ее дому, но больше не знала, о чем попросить Лося. Мысли путались в голове, мешали друг другу. Джалар вздохнула и просто погладила ржаво-желтый от лишайников камень. Сату улыбнулась ей, и они пошли домой. Вообще, Джалар старалась не ходить по деревне, чувствовала, что чем меньше народу знает о ней, тем лучше, но специально не пряталась. Если кто-то добрый доберется до Дома Рыси и расскажет, что она здесь, то хоть родители будут за нее спокойны. Начались дожди, но Аюр все равно ушел на пастбища, чтобы дать коровам нагуляться до снегов.
– Обычно женщины Лосей вместе с мужьями на пастбища уходят, не жить же все лето в разлуке, но мы же не как все, поженились не вовремя, хозяйство я еще не наладила как следует, чтобы оставлять, да и… – Сату быстро глянула на Джалар и улыбнулась: – Лось зажег во мне новую луну. – И, увидев, что подруга не поняла, засмеялась. – Ну, так они говорят. Я жду ребенка, Джар.
Джалар споткнулась на ровном месте. Так вот что за свет окружает Сату теперь! Она носит ребенка, продолжение их с Аюром любви! Не в силах сдержаться, Джалар обняла Сату и почему-то расплакалась.
– Я от радости, от радости! – сказала она. – Долгих ему дорог, радостных дней.
Этой ночью во сне к ней пришла Тхока. Пришла и сказала:
– Я умерла.
А еще сказала:
– Ты обещала.
Джалар вздрогнула и проснулась. Она лежала в теплом доме, на тюфяке, набитом соломой, в уютном углу у печки, укрытая тяжелой медвежьей шкурой, и не могла вспомнить: что же она обещала бабушке? И почему та умерла? Джалар села. Уставилась на трепыхавшийся огонек остывающих углей, что светился сквозь дырочки в печной дверце, и поняла, что это – правда. Тхока умерла. Умерла еще тогда, в тот день, когда Тэмулгэн оттолкнул ее, а Джалар убежала из дома. Ведь если бы Тхока была жива, ничего бы этого не случилось, она не дала бы внучку в обиду.
«Ты обещала». Что? Что она обещала Тхоке?
– Ты чего? – услышала Джалар шепот Сату.
– Нет, ничего, – просипела в ответ. Легла, натянула шкуру на голову, беззвучно заплакала.
