Вторая папка была письмами. На китайском языке. Письмами самого Змея. Теми, которые он отправлял мастеру Вану, когда жил уже в Америке, потом в Европе и России. Продавец кукол никогда не отвечал на них. Но в папке, в этой папке к каждому письму было заботливо подколото ответное.
Третья папка была пустой. Одна-единственная фотография, увидев которую, Змей ощутил, как по спине бежит ледяной пот.
Лан. Лан Тинг стояла в обнимку с человеком, которого Змей надеялся больше никогда не увидеть.
– Ты его знаешь? – спросил он хрипло, поднимая голову.
Эми смотрела на него спокойно, и мужчина, хмыкнув, закрыл глаза.
– Кого я спрашиваю… Ли Ван… Надо же. И когда он предпочёл увести мою нареченную невесту?
– Думаю, не прошло даже положенного срока траура. Ведь, если я не ошибаюсь, твой старший брат тебя ненавидит?
– Безумно. Отчаянно. Истово. Он был наследником. Законным наследником. Но он меня младше. Его воспитывали как будущего дракона, я был не более чем живой игрушкой. При Ли – я должен был стать сардаром… Это…
– Можешь не стараться. Это титул командующего армии.
– Верно. Мои знания, умения… я выделился из общей толпы немного раньше, чем планировали мои учителя. И намного раньше, чем стоило. Я … мог стать сардаром Дракона Рю.
– Подросток?
– Да. У меня было надомное обучение. Двадцать часов учёбы в сутки. Я впитывал знания как губка. И … это понравилось отцу. Пока я не стал слишком… своевольным. Хорошее оружие не должно иметь своей мысли, своего разума. Оно должно быть… безмолвным. Оно должно только подчиняться. Я не подчинялся. Я считал, что… знаю что-то лучше. Чем он. Чем мои наставники… Чем нынешний сардар Дракона.
– И тогда?
– Он пришёл меня убить.
– Лично?!
– О да. Он хотел взглянуть, чего я стою.
Эми подавленно молчала, и Змей сказал то, чего ещё пару месяцев назад ни за что не сказал бы.
– Но стать сардаром дракона – значит не иметь ничего своего. Ни дома, ни семьи, ни друзей, ни жены. Сардар делит с Драконом даже свою женщину, мать своих детей и никогда не сможет сказать, его ли это дети. Я понимал, что такого не хочу. И поддался.
– Он должен был убить тебя за это!
– Он старался. Просто не смог меня добить. Удушающие кольца… Я убрал из комнаты весь воздух. А того, что он задержал в лёгких, не хватило, чтобы довести дело до конца. Он отдал меня Продавцу Кукол. Я был одной из живых кукол мастера Вана, просто мне повезло. В конце концов, я на своём месте стал не просто полезнее, чем «кукла», я стал куда более ценным ресурсом, чем был до этого.
– А вся эта ситуация… – Эми откашлялась. – Из-за того, что ты – старший сын?
– Нет. Из-за того, что Дракон Рю не назвал наследником Ли Вана. Он был тяжело ранен, когда его нашли. Но жив. Последние несколько секунд перед смертью он только страшно смеялся. Если бы был Рутений рядом, возможно Рю бы спасли. Но ученый тогда как раз пропал. Сейчас, оглядываясь на те годы, понятно, что Сатана внедрялся в российский правительственный аппарат. С Драконом просто не оказалось достаточно квалифицированного врача, который мог бы помочь. Он хохотал, заходился диким смехом, кашлем пополам с кровью. Потом смех оборвался. Рю сказал, что править станет только сильнейший. Ли Ван взял «трон» Триады силой. Только не смог его удержать так, как держал его отец. Из-за этого всё и началось. Возможно, если бы не Гюрза, и не её провал, Ли Ван удержал бы власть. Но Гюрза налетела на тебя и раскололась, завертелась вся эта ситуация, и … всё началось.
– Косвенно я виновата в том, что последовало дальше, – пробормотала Эми.
Змей промолчал.
По его мнению, всё это было жутким нагромождением случайностей. Когда из одного следовало другое, а в результате получалось вообще третье. Как можно было в этом винить себя, Змей не понимал.
– Я не хотел тебе всего этого рассказывать.
Эми криво усмехнулась.
– Да уж догадалась. Он ведь придёт за твоей головой сам, лично?
– И да, и нет. Ли Ван действительно ненавидит меня больше, чем кого-либо ещё. Но он пока за мной не придёт. Для начала, он хочет найти мои слабости. Мало убить меня. И недостаточно унизить.
– Причинить боль?
– Да. Ему мало просто лишить меня жизни, ему нужно, чтобы я страдал, мучился. Чтобы смерть мне самому казалась избавлением.
– Очень по-азиатски.
– Действительно, – хмыкнул Змей. – Поэтому… Если он узнает про твоё существование. Если он узнает, насколько ты мне дорога – всё закончится очень плохо. Не только для меня, но и для тебя, для Рашель, для твоей семьи. Он не будет выбирать, кто именно должен страдать, страдать будут все.
– Это… не очень обнадёживает.
– Это вообще никак не обнадёживает! – рассердился мужчина. – Ты хоть понимаешь… Ты не понимаешь. Ты действительно не понимаешь!
– Не понимаю, – кивнула Эми. – Я понимаю, что ты злишься, переживаешь. И даже боишься. За меня, не за себя. И я не понимаю, почему до тебя никак не дойдёт очевидное! Я оперативница русского патруля, Змей. Я могу казаться какой угодно мягкой и плюшевой, как говорят сейчас дети. Но я далеко не беспомощная девочка.
