В те краткие промежутки времени, когда он приходил в себя, он снова что-то слышал. Тело обманывалось странными ощущениями, которые он никогда ранее не испытывал. А в какой-то момент ему даже показалось, что он в невесомости!
Но мало ли что покажется, когда ты находишься между жизнью и чем-то ещё?
Он не знал того, где он, что он, кто он. Он знал только одно, с того момента, как это случилось, голосов больше не было. Но не было и понимания того, что «это», что случилось с ним? И почему это так кажется не таким важным, как то, что случилось с кем-то ещё?
Порой боль стихала, и ему казалось, что вот-вот он что-то вспомнит.
Он поднимался к поверхности собственного сознания, готовясь прийти в себя.
Но первым ощущением сразу же, как только он осознавал себя проснувшимся, была безумная жажда. Пересохшее горло царапал малейший поток воздуха, всё нутро подводило. И перед глазами навязчивой идеей маячил хрустальный водопад, разбрызгивающий вокруг искристую живительную влагу.
- Пить, - хрипел он, - пожалуйста…
И к нему снисходил ангел. У ангела были мягкие нежные ладошки и тихий-тихий голос. Этот ангел подхватывал его голову и помогал напиться. Воды много не было. Дашко казалось, что он успевал сделать только пару глотков, а ёмкость тут же отбирали, и говорили сверху укоризненно.
- Много нельзя. Надо немного подождать и можно будет выпить ещё.
Но вместо того, чтобы подождать немного, профессор возвращался в своё пограничное состояние между реальностью и бредом. Сознание снова погружалось в тиски несуществующего и застывало там, как скорпион в янтаре.
И с каждым разом перерывы становились всё больше и больше.
Сознание погружалось в глубины, и тихий голос «дядя Рома», отчаянно его зовущий, больше не достигал профессора Дашко.
Яркий холодный свет заливал прямоугольную комнату так, что не было ни одного неосвещённого пространства.
Капсула с медицинским оборудованием, спешно смонтированная у стены, пыталась удержать в своих силках утекающую жизнь профессора.
Роман Андреевич умирал. Не помогло и то, что место, где его держали, просматривалось двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю.
Чужих и посторонних в комнате просто не было!
И быть не могло.
Нет, конечно же, оставался джамп. Джамп штука такая, что кто угодно может сотворить что угодно. Но было два исключения. Первое исключение – специальные материалы, препятствующие джампу, а второе – космос.
И если первое ещё кое-как, но обойти было можно (те же русские физики-джамперы неоднократно доказывали, что если иметь на плечах светлую голову и извращённый ум, то очень даже можно), то вот второе – уже не обходилось в принципе.
Не существовало даже формулы для локального прыжка в космосе. А разработки последних трёх десятилетий только усугубляли ситуацию, показывая, что это невозможно. Просто невозможно.
Были умники, кто считал, что можно воспользоваться обычной формулой джампа, и эти умники даже пробовали привести свою теорию в практическую плоскость. В общем, обычно они не успевали даже попрощаться, а одним трупом в космосе становилось больше.
Профессор Дашко и его драгоценная «леди» - были пленниками, за которыми наблюдали неусыпно, но только глазки трёхмерных камер. Деться пленники никуда не могли, вообще никуда. Потому что вокруг был космос.
Возможно, в первый момент, если бы Роман Андреевич открыл глаза, ему бы показалось, что всё вокруг – это мистификация.
Страшная мистификация, но объяснимая.
Первыми, на что падал взгляд любого, кто оказывался в этой комнате, были иллюминаторы. А за толстыми и прозрачными линзами была видна… тёмная давящая масса пустоты.
Космос.
Конечно, мистификация. Кому надо отправлять обычного учёного куда-то в космос, да ещё и похищать его вот так – средь белого дня, да ещё и прихватывать с собой его … дочь. Словно бы собираются любой ценой что-то с него получить?!
Профессор Дашко легко мог бы сказать, что денег у него нет, знание государственных тайн и секретов тоже отсутствуют. И в плане ума любой из его учеников был бы куда ценнее.
А потому – это мог бы быть только розыгрыш. В конце концов, установки, которые позволяли в отдельно взятом помещении регулировать физические величины, были разработаны ещё семьдесят пять лет. Причём не просто только-только придуманы, а запущены в массовое производство. Кем только и для каких целей они не закупались. Военные, спортсмены, продавцы развлечений и многие-многие другие.
Ничего сложного было взять на вооружение такой аппарат и установить его где-то: и, пожалуйста, вот тебе эффект искажённых земных условий. Иллюминаторы – сложная и дорогая матрица для передачи изображений. Именно для того, чтобы передать именно такое изображение. По сути, ничего выдающегося.
Слишком дорого для простого развлечения, но мало ли…
Впрочем, Роман Андреевич не приходил в себя, а Марине всё казалось настоящим.
