«Даже не теплый, вообще-то говоря, — думал он. — Фригидный, по сути». Из сонного оцепенения его вывел телефонный звонок. В конце концов он взял трубку.
— Что с тобой стряслось? — Агнес была в бешенстве. — Ты как сквозь землю провалился. Как тебе фотографии?
— Какие фотографии?
Какие фотографии? Агнес покачала головой. Ну ты даешь, Джастин Кейс.
— Не важно. Когда встретимся?
— Я болею.
Она хмыкнула:
— По голосу не скажешь, что ты нездоров. По голосу у тебя депрессия. Когда ты последний раз выходил из дома?
Он так и видел, как она хмурится.
— Я выходил пробежаться несколько дней назад.
— Бег не в счет. В школу, в магазин, в кино, в гости. Хоть куда-нибудь.
Он молчал.
— Вспоминай.
— Неделю назад, где-то так.
Она не виделась с ним две.
— У тебя еще и агорафобия, что ли?
— Нет, — сказал он с досадой. — Просто неохота выходить.
— Джастин, только старушки-кошатницы сидят дома неделями. Это ненормально. Что ты сейчас делаешь?
— Ничего.
Агнес вздохнула.
— Я за тобой зайду, — сказала она и повесила трубку.
Когда он открыл дверь, ее поразило то, как он выглядит. Он похудел, кожа приобрела сероватый оттенок, волосы отросли и свисали немытыми прядями. Одет он был в помятый спортивный костюм.
— Фу, — сказала она, — выглядишь отвратительно.
— Спасибо.
Из кухни вышла его мать, а за ней Чарли. Мать поздоровалась с Агнес и, неуверенно улыбаясь, протянула ей руку.
— Очень приятно познакомиться.
Агнес пыталась разглядеть в ее лице причину патологий Джастина. Он не очень-то походил на мать, но, с другой стороны, сложно судить, когда один так неотразим, а другая так посредственна. Как у большинства родителей, у нее был измотанный и слегка бесформенный вид, бледные губы одного цвета с кожей, русые волосы, сбившиеся перьями. По морщинкам вокруг глаз Агнес догадалась, что ей за сорок. И все-таки в ее лице определенно было что-то от Джастина. Какой-то испуг. Неуловимый диссонанс.
Агнес прошла за Джастином в его комнату, где из бумбокса гремело что-то шумное с пережатыми басами. Она не представляла, как можно жить в такой норе. В комнате воняло мужскими гормонами и страданиями. Она распахнула окно, немного постояла, вдыхая прохладный чистый воздух, а потом села на кровать и посмотрела на него.
— Тебе не кажется, что ты слишком близко к сердцу принимаешь всю эту историю с твоей обреченностью?
— А ты попробуй с этим пожить.
— Знаешь, тут очень тонкая грань. Между романтической потрепанностью и просто жалким видом.
Глаза Джастина сузились от ярости.
— Меня не волнует твоя тонкая грань, и дело не в романтике. А ты можешь спокойно валить, потому что я все равно никуда не собираюсь.
— Не груби, тебе не идет. — Она взяла его за руку и сверкнула своей самой лучезарной улыбкой. — Пошли, тебе не помешает подышать свежим воздухом.
Она подождала, пока рассосется его упрямство, потом нежно потянула его за локоть. Он волочил ноги, как ребенок, а она вела его вниз по лестнице в прихожую, где на стуле у двери лежало его серое пальто. Агнес взяла его и протянула ему.
Когда она открыла дверь, он замешкался и оглянулся.
Она вздохнула:
— Оставь собаку. Пошли.
Но прогулка не удалась. Несмотря на ясный осенний день и голубое небо, от голоса Агнес у Джастина разболелась голова, а ноги устали и отяжелели. Когда наконец они дошли до дома, он попрощался, не заговорив о следующей встрече, поднялся прямиком в комнату и лег. Когда мать постучалась, чтобы позвать его обедать, он притворился, что спит.
Он задремал и проснулся далеко за полночь от ритмичных ударов из соседней комнаты брата. Спустя несколько минут он выскользнул в коридор узнать, в чем дело.
Заглянув в дверь, он увидел, что Чарли не спит, а сидит над книжкой с картинками. В другом углу лежала большая куча книг, которые он выбросил из кроватки.
При виде брата Чарли взвизгнул от удовольствия. С радостным видом он встал и протянул ручки. Джастин зажег лампу в форме кораблика, подхватил мальчика, вытащил его из мягкой клетки и плюхнул на пол. Мальчик в полосатой пижамке сел и сосредоточенно огляделся.
— Кубики, — сказал он, указав пухлой ручкой в сторону коробки с игрушками.
Джастин рылся в мягких игрушках, музыкальных инструментах, играх, леденцах и одиноких носках, вытаскивая все кубики с буквами, какие мог найти.
— Хочешь, будем составлять слова? — спросил Джастин, гордясь своим альтруизмом. Бедный безграмотный дуралей. Может, научить его ругаться?
Братик занялся кубиками. С Л И В Д — сложил он и внимательно посмотрел на Джастина.
Джастин покачал головой.
— Такого слова нет, — сказал он, потянувшись за другими буквами. — Смотри, вот К, вот О, вот Т. Кот.
Ребенок вздохнул и взял еще кубиков, добавив их к уже выложенным.
С Л И В Д Р Г. Гласных не хватало.
Джастину уже наскучила эта игра. Он о чем-то задумался. Ребенок добавил Е и хлопнул в ладоши:
— Вот!
— Ладно, хорошо. — Джастин заставил себя еще ненадолго сосредоточиться. — Ура, молодец, отлично. Что у тебя вышло?
Он глянул на буквы, присмотрелся и онемел. Кровь отлила от его лица, и он уставился на брата:
— Господи боже, да как ты это сделал?
Ребенок не смотрел на него, он складывал два новых кубика: