— Ладно, Джастин, можем уже остановиться.
Агнес говорила громко, всего в дюйме от его уха, но он не вздрогнул, не отреагировал, не обернулся, ничем не показал, что слышит ее. Она похлопала его по плечу и, когда он оторвал завороженный взгляд от горящего терминала, показала ладонями вниз; так воспитательницы в садике дают расшалившимся детям понять, что пора успокоиться и сесть.
Джастин сел.
Теперь они были на достаточно безопасном расстоянии; взрывной волне пришлось бы пересечь главную взлетную полосу, чтобы до них добраться. Она задыхалась и впервые почувствовала боль в ногах, израненных по дороге через терминал. Ее голова заработала ясно, так что она могла воспроизвести последовательность событий. Она не помнила лишь одного, когда и где она потеряла обувь. Какое нелепое последствие взрыва.
Пока они сидели, по хвосту самолета пробежал маленький огненный шар, затем еще один и еще, а затем черный дым, валивший из разбитого носа, сгустился, и наконец они увидели, а потом услышали взрыв, разорвавший самолет на куски и уничтоживший остатки терминала.
Джастин напоминал обезьянку галаго с огромными немигающими глазами, как будто отсоединенными от мозга. Он больше походил на ребенка, а не на растерянного подростка. Ребенка, который с восторгом любуется салютом и ждет следующей вспышки.
Что ж, надо отдать ему должное, подумала Агнес. С этим своим бзиком на судьбе он попал прямо в точку. Правда, она и раньше не считала, что он все выдумывает, просто ей казалось, что злой рок — лишь чересчур пафосное наименование того, что она принимала за обычную подростковую депрессию. Может быть, думала она, он знал о катастрофе заранее, может быть, каким-то образом он предчувствовал свою судьбу.
Так трудно было думать о чем-то настолько непостижимом, что у нее заболела голова.
Медленно истекая кровью и глядя, как остатки терминала сплавляются в месиво из стекла, металла и человеческой плоти, она гадала, остались ли они в живых по благословению или вопреки проклятию.
Она гадала, начало это или конец битвы Джастина с судьбой. Или всего лишь относительно заурядный эпизод где-то посередине.
Крушение самолета попало на первые полосы даже в Лос-Анджелесе и Пекине, обеспечив прокорм экспертам по международному терроризму во всем мире. Расследованием занялся Скотленд-Ярд: там запустили масштабную полицейскую охоту, арестовали подозреваемых, снова и снова просматривали записи с камер безопасности.
Лишь спустя несколько месяцев следователи представили отчет, назвав причиной трагедии срок эксплуатации самолета и какую-то техническую неисправность. К большому разочарованию прессы, никаких следов терроризма или заговора найдено не было.
Но Джастину не нужен был отчет. Он знал, кто виноват. Ему потребовалось недюжинное самообладание, чтобы преодолеть порыв и не пойти к следователям с повинной. Если предназначенная тебе пуля убивает случайного прохожего, становишься ли ты соучастником убийства?
Он поехал домой к Агнес.
— Всего на пару дней, — взмолился он, и она не смогла отказать. Он был явно не в себе, и к тому же дома ему пришлось бы кучу всего объяснять. Его родители думали, что он уехал с классом в Уэльс.
Они добрались до ее квартиры и захлопнули за собой дверь, отгородившись от всего мира, словно беженцы. Знакомые предметы, запахи, краски и тепло родного дома успокоили Агнес, но у Джастина дергалась нога и усилился тик на левом глазу. Пока она застилала чистым бельем диван, он не переставая водил пальцами по мягкой бархатистой обивке кресла. Она пошарила в комоде, нашла подходящую ему пижаму, а потом сама повалилась спать.
В четыре утра она внезапно проснулась от какого-то странного звука, как будто в дверь спальни скребется зверь. Сердце у нее подскочило, но это оказался Джастин. Он был полностью одет и смотрел дикими глазами, пытаясь улыбнуться.
— Мяу, — сказал он. — Тебе нужна кошачья дверца.
Агнес плюхнулась на подушку.
— В чем дело, Джастин, не можешь заснуть?
Он покачал головой, и она со вздохом вылезла из кровати:
— Я сделаю чай.
Она принесла поднос в гостиную. Джастин смотрел на ее пальцы, пока она левой рукой наливала молоко в дымящиеся чашки. Он чувствовал себя не на месте, будто его отсоединили от мира людей. «Я хотел бы заняться сексом с ее пальцами», — подумал он, зажмурившись.
Когда он открыл глаза, она держала в руках фотоаппарат.
— Агнес… — начал он.
— Да, Джастин? — Чик-чик-чик.
— Агнес, пожалуйста. У меня собака пропала.