Мужчина в белом поло кивнул и попросил проголосовать присутствующих за продление полномочий Джастина Коэна в качестве менеджера Эирспарк компани на один год.
Девять членов выступали за продление, один воздержался, двое были против. Решение принято.
Катя заглядывала в телефон каждые пять минут. Случается, ни подсказок нет, ни намеков, но мы уверены в неминуемости некого события. То ли сильно желаем его, то ли интуиция предсказывает будущее. Катя не понимала, откуда взялась очевидность того, что общение с Джастином продолжится.
— Какая-то я дурочка, — вслух сказала Катя и положила телефон высоко на шкаф, поднявшись на цыпочках.
— Дурочка, дурочка. — Весело закричал пробегающий мимо мальчишка с белым самолетиком на вытянутой руке.
Катя дала ему подзатыльник и остановилась возле зеркала. Она попыталась выпрямить пальцами концы черных волос, но те непослушно загибались наружу.
Зазвонил телефон и Катя отпрянула от зеркала. Придвинула табуретку к шкафу, достала телефон и, увидев незнакомый номер, занервничала. В голову закралась мысль, что необходимо подождать несколько секунд, чтобы успокоиться, но нет. Она не удивилась, услышав голос Джастина.
— Давай встретимся. Завтра заеду за тобой около семи вечера. Пойдет?
— Завтра не могу. Моя смена в кофейне. Давай послезавтра в то же время?
— Договорились. Пока.
Катя опустила телефон и посмотрела на брата, самолетик терпел крушение. Она забрала у него игрушку и стала описывать виражи в воздухе: зиууууу, зиуууу. Мальчик запрыгал, чтобы забрать самолетик назад, она отбивалась от него с хохотом.
В назначенный вечер Катя дежурила у окна. Но вахтенный из нее вышел никудышный. Раздался звонок телефона и в ту же секунду ряд машин под окном пополнился белым глыбистым джипом, выделяющимся размером и новизной блеска. Она и присесть не успела, чтобы спрятаться.
Катя спустилась, села в машину и они поздоровались. Ехали молча, Джастин был погружен в свои мысли, а Катя в свое отсутствие мыслей. Через какое-то время, когда молчание уже изрядно напрягало, машина остановилась возле небольшого симпатичного ресторана, выпирающего полукругом из невысокого здания. Белые колонны чередовались с высокими окнами, занавешенными с внутренней стороны кофейными портьерами.
Поднявшись по небольшим ступенькам, Джастин показал рукой на летнюю площадку. Катя замедлила, осенние деньки теплотой радовали, но не настолько, чтобы комфортно принимать пищу на улице на глазах у прохожих. Странно, что летние площадки вообще еще работают. Всё же она послушно последовала заданному им направлению.
Они сели за белый стол с золотыми витыми ножками, официант принес плед цвета какао с молоком.
— Что ты будешь есть?
Катя запнулась, как будто ее попросили вычислить число Фибоначчи, в голове витали образы картошки фри и бургеров с черной булкой.
— Я не голодна, что-нибудь легкое, салат. Да, салат, греческий.
Джастин заказал салат, себе картошку фри, да-да, картошку фри, отбивную и два бокала вина.
Он откинулся полубоком в кресле и молча рассматривал Катю сквозь длинные ресницы.
— Про такой взгляд говорят: он ее раздевает, — ляпнула девушка.
— Скорее одеваю, — усмехнулся Джастин.
Щеки Кати ярко вспыхнули. На ней был светлый гольф, обтягивающий грудь, и черная широкая юбка, не доходящая до колен. Безликая одежда школьницы, не знакомая с модой, лучшие вещи её гардероба. Она закуталась в плед.
— Чем занималась эти дни? — поспешил сменить русло беседы Джастин.
— Да так, ничего особенного, ходила на занятия в колледж, встречалась с подружкой, работала, сидела с братом, пока родители на работе были.
— Какая у тебя специализация?
— История.
— Будешь историком, прикольно. Наверное, с детства мечтала. Призвание, всё такое. — Джастин рассмеялся.
Катя снова покраснела:
— В детстве я мечтала стать юристом, но мне это не по карману.
Подошел официант, он поставил на стол стаканы с водой, бокалы вина и засервировал стол.
Джастин смотрел прямо перед собой, а Катя рассматривала его. Она чувствовала досаду и неудовлетворение общением, отношением к ней, что смешивалось в несочетаемом миксе с ожиданием чуда. Она вновь ощутила неуловимую связь с человеком напротив, чужим и отчужденным. Глубоко под землей клубились ветвистые корни каждого из них и крепко-накрепко переплетались друг с другом. Здесь же сверху на земле их соединение не возможно. Это было очевидно.
— Ты извини, я не умею общаться с людьми, — сгладил диалог Джастин.
— Один живешь?
— Живу? — удивленно спросил Джастин, — А да, живу один, вернее сплю один. Живу я на работе — в зоопарке, там тоже людей нет, одни макаки.
— Да ладно, обманываешь! — засмеялась Катя.
— Обманываю, — кивнул он, — есть и люди, очень достойные. Но макаки всем приказывают.
— Не нравится тебе твоя работа?
— Нравится! На самом деле меня всё устраивает в моей жизни. Ничего не стал бы менять, ни людей, ни задачи, ни проблемы, ни дом. Что насчет тебя? Нравится ли тебе твоя жизнь? Расскажи мне о себе поподробнее.
