Люди свободно расположились по всей территории, ели за столами, кучковались стоя с бокалами, бродили парами.
Джастина с Катей встретил пожилой мужчина в белой рубашке и ладном пиджачном костюме. Его седые волосы коротко кудрявились, лоб прорезали глубокие линии морщин.
— О, добрый вечер! — обрадовано воскликнул он, пожимая им руки, — я уже и не верил!
— Привет Дэвид, это Катя. Катя мистер Дуглас.
Подоспела маленькая, приятная на вид, женщина с прекрасной диадемой из жемчуга на седых волосах — миссис Мэри Дуглас. Она приобняла Катю, немедленно расположив к себе и к обстановке.
Мистер Дуглас извинившись, отвел Джастина, а миссис Мэри предложила провести Катю к столику. По дороге они обменивались комплиментами. Хозяйка вечеринки поведала ей, как она и ее муж — один из учредителей компании, где работает Джастин, высоко ценят его профессионализм. Она также рада, что Джастин пришел не один:
— Мы с мужем его очень уважаем, не смотря на всякие кривотолки. Как долго вы встречаетесь?
— Несколько недель.
— Вы прекрасная пара, отлично смотритесь вместе!
— Спасибо, вы с мистером Дугласом производите очень приятное впечатление.
Катя поглядывала в сторону, где стояли Джастин с учредителем и обсуждали свои срочные вопросы. Она заметила, что и тот постоянно поглядывал на нее беспокойно.
Наконец, они вернулись и сели за круглый столик, где уже сидели двое мужчин среднего возраста. Джастин пожал Кате руку под столом.
— Что-то случилось?
— Нет, Дэвид помогает мне в покупке доли в компании. Провернуть сделку не легко, так как другие участники не предоставят своего согласия, — зашептал Джастин.
— А почему они будут против?
— Потому что они макаки, помнишь? — он рассмеялся.
Разговор за столом зашел о предстоящих президентских выборах, о шансах кандидатов и предпочтениях присутствующих. Для Кати выбор между республиканской партией и демократической был эквивалентен вопросу: Бог существует или нет. То, пишешь ты слово “Бог” с большой или маленькой буквы, зависит от того, как тебя воспитали родители или перевоспитала жизнь, и как такое воспитание втолковало тебе значение этого явления. А политика — политика это теннисное поле, где не имеет значение, на чьей половине находится шарик.
Катя высказала свое мнение, когда ее спросили, и обрадовалась, что свою лепту в беседу внесла, приличия соблюдены. Нравится им ее мнение или нет, соответствует ли оно принятой у этого слоя общества модели воззрений, ей было не важно. Зато теперь можно больше не слушать скучные разговоры, а молча глазеть по сторонам, наблюдая за окружающими.
Люди за соседними столиками ели, пили, общались, спорили, молчали, скучали. Несколько пар танцевало под медленную музыку. Один раз и они с Джастином станцевали. Он прижимал ее к себе и несколько раз нежно коснулся губами ее уха. Официанты расторопно бегали между столиками, забирали посуду и сервировали столы для десерта.
Музыка затихла, и в тот же момент по воздуху прокатилось рычание пса. Из-за угла дома выскочил белый бультерьер и стремительно помчался через лужайку перед домом. По дороге он сбил с ног официанта. Сочные квадраты тирамису шмякнулись о землю, перемешавшись с осколками тарелок. Рядом покатился медный поднос.
Собака приближалась к столикам, люди начали приподниматься со стульев. Терьер совершил финальный прыжок и раздался писк. На глазах у всей приличной публики песик рвал тельце милого пушистого кролика, раздирая красное мясо дергающего лапками животного.
Джастин вскочил и подбежал к маленькому мальчику лет пяти, который с открытым ртом глядел на зрелище, что разворачивалось у его ног. Он взял ребенка за ручку, развернул спиной к вывернутым мясом наружу кролику, присел на корточки и принялся что-то с улыбкой рассказывать. Тем временем собаку оттащили, тушку кролика запаковали в черный пакет, гости потихоньку стали откланиваться.
По дороге домой наконец-то разговорились. Оковы свободы общения рассыпались в прах. Катя описывала кого-нибудь из гостей вечеринки, а Джастин придумывал про него историю.
Под конец она решилась все-таки спросить:
— Скажи, а почему о тебе отзываются… ну… говорят, что ты стремный?
— Люди зря говорить не будут, — усмехнулся Джастин.
— А всё-таки.
— Чего я буду тебе рассказывать, лучше своими глазами увидеть, — и монотонным голосом продолжил, — приглашаю тебя на следующую вечеринку, ко мне домой. Дату сообщу дополнительно. Тебе же уже есть двадцать один?
— Еще нет, а у тебя строго? Документы проверяют?
— Очень строго. Но, не переживай, я договорюсь. Тебя пустят.
— Замечательно! Не могу дождаться!
Катин знакомый, темнокожий таксист на сером форде, вез ее через лесопосадку, сразу за которой приякорился небольшой загородный поселок, состоящий из нескольких свежепостроенных домов. За поселком простиралась черная пропасть, истыканная ночными огнями города. Пропасть уходила в невидимую глубь, синий горизонт над ним создавал впечатление бескрайнего простора.
