С точки зрения методов Барри колониальный госпиталь был расположен удачно. Он находился менее чем в миле от его жилья, на небольшом холме. Имелось два основных отделения, оба мужские, и маленькое женское отделение в домике с верандой, в ста ярдах от главного здания. Эта крошечная постройка использовалась также как помещение для тяжелых больных. Но большинство колониальных жен, из тех, кто не отправлялся домой в Англию, предпочитали рожать дома с повитухами. Скоро все стали настаивать на присутствии деликатного доктора Барри. Женская больница была тиха и пустынна. Горный родник, бьющий из-под земли немного выше, служил верным источником чистой, ледяной воды, из самых земных недр. Барри проанализировал состав воды в первую неделю своей службы и обнаружил в ней множество безвредных минералов. Но он продолжал настаивать на кипячении всего белья и воды, используемой при операциях. При Барри постельные клопы отошли в прошлое.
Но в тот первый день, ранним февральским утром, когда Барри рысью ехал по неровной узкой дороге, размытой и развороченной выбоинами, служащие госпиталя, занятые своими мирными повседневными делами, не подозревали, что вот-вот окажутся на переднем фронте медицинских реформ девятнадцатого века. Барри провел большую часть жизни, отметая вековые врачебные традиции, и этот день не собирался быть исключением. В госпитале не знали о раннем приезде доктора, и Барри застиг всех врасплох.
Вице-губернатор покинул его во дворе.
– Ну вот, старина. Я заскочу через пару часов и отвезу вас к губернатору. В губернаторской канцелярии у вас, конечно, тоже будет кабинет. Я должен поспеть туда, чтобы сделать все необходимые распоряжения.
Харрис снова вскочил на лошадь и поскорее ускакал. Хотя в госпитале никогда намеренно не принимали заразных или инфекционных больных, если их нельзя было изолировать, Харрис нисколько не сомневался, что ему угрожает зловещая или даже смертельная болезнь. Он придерживался старых методов и регулярно использовал клистир. За свою жизнь он не проболел ни дня.
На крыльце Барри приветствовал управляющий госпиталем – большой, серьезный и неулыбчивый грек. Доктор представился и пожал ему руку, не обращая внимания на выражение ужаса, застывшее на лице коллеги.
– Как вас зовут, сэр?
– Джордж Вашингтон Карагеоргис, сэр! – отсалютовал управляющий. Барри скосил взгляд на его подмышки, чтобы проверить, чист ли халат.
– Из этого я заключаю, что ваши родители – друзья Республики?
На лице Барри неожиданно появилась теплая улыбка, и окаменевший управляющий успокоился.
– Да, сэр. Моего брата зовут Томас Пейн Карагеоргис.
Барри рассмеялся:
– Буду рад с ним тоже познакомиться. Давайте начнем обход. Я хочу видеть все отделения, кухни, складские и конторские помещения. Я хочу видеть всех служащих и ознакомиться со всеми вашими обычными процедурами.
Несмотря на это обнадеживающее начало, обход отделений прошел не слишком успешно. Барри обнаружил, что большинство его помощников находятся в тисках медицинских представлений, устаревших по меньшей мере на четверть века. Местное население верило в сложную доктрину телесных гуморов, и в качестве профилактической меры часто практиковалось кровопускание. Ранней весной десятки пациентов – Барри обнаружил у дверей амбулатории целую толпу – являлись, чтобы избавиться от нехорошей крови, скопившейся за зиму. Эта традиция приносила заведению небольшой, но верный доход.
Барри вышел из себя и разогнал толпу. Люди разошлись, горько разочарованные, недовольно что-то бормоча.
– Ваш тезка, Джордж Вашингтон, был обескровлен до смерти собственными врачами в 1799 году, – рявкнул Барри. – Эта практика прекращается немедленно. Я своей властью запрещаю в данном госпитале кровопускание и применение банок. Я думаю, что даже самые богатые местные жители не могут позволить себе пиявок в таком климате, но все равно, пиявки тоже запрещаются. Послушайте меня, господин Карагеоргис, и запомните хорошенько. Кровопускание – это шарлатанство и магия, а не медицинская наука. Я этого не допущу.
Дух настоящего Джорджа Вашингтона, увы, победил, и несчастный управляющий открыл всю правду про весенние кровопускания. Барри не удалось полностью искоренить эту практику. Но он загнал ее в самые отдаленные уголки колонии. И больше никто и никогда не осмеливался требовать этого в госпитале.
Доктор заперся в своем кабинете со старшими помощниками и начал задавать им неудобные вопросы.
