— Вот как? — удивилась Магда. Вот сейчас она скажет, что Император в сети не бывает, и это будет облом из обломов. — Не обижайтесь, Джейн, вы не похожи на девушку, которая любит писать письма. А по-другому между планетами особенно не пообщаешься.
— Это правда, — ровно ответила Джейн, не очень понимая, на что тут обижаться, но на всякий случай готовясь это сделать. — Зато я люблю фотографировать. Фотографии по межпланетной связи смотреть долго, но если архивом…
— Ах, вот как, — кивнула она. — Покажете?
Джейн с готовностью достала небольшой планшет — на нем снимки смотрелись куда лучше, чем в коммуникаторе, — активировала его и отдала Магде.
— В самом деле, неплохо, — удивленно протянула она, листая страницы. Вот теперь Джейн все-таки немного обиделась. «Неплохо»? Это что еще такое? И что за удивление в голосе? И что это за снисходительность такая дурацкая? У нее, между прочим, по композиции всегда было минимум восемьдесят пять из ста!
— Спасибо, — сказала она градусов на десять холоднее. Хотела после этого вообще замолчать, но не выдержала. — Вообще-то, это моя специализация.
— Как интересно! Где вы публикуетесь? — интересно, она это нарочно?
— На своей странице, — Джейн забрала у Магды планшет и перекинула ей адрес страницы.
— А журналы, специальные порталы или что-нибудь в этом роде?
— Нет, таких публикаций у меня нет.
— Почему же? — ой, какой интересный вопрос! Джейн тоже иногда им задавалась. И ответ ее неизменно бесил.
— Мой отец против того, чтобы я публиковалась где бы то ни было.
Магда задумалась, посмотрела куда-то в сторону императорского места и сказала с улыбкой:
— В вашем возрасте, Джейн, Томас, например, вертел целым Советом стариков как ему было угодно.
— Это потому что у него не было отца, — мрачно улыбнулась в ответ Джейн.
— Тоже верно, — рассмеялась Магда. Джейн задним числом обругала себя за жуткую бестактность, но кажется, Магда не принадлежала к тем людям, для которых смерть Императора Джозефа была болезненной темой до сих пор. — И все-таки, Джейн, вам сколько сейчас лет?
— Двадцать четыре.
— Двадцать четыре. И в двадцать четыре года вы слушаетесь отца во всем?
— Нет, не во всем.
— Это уже неплохо. И что же именно вы делаете так, как хотите вы, а не он?
Джейн открыла было рот для ответа, но задумалась. А действительно: что?
Она одевается как хочет. Честно говоря, так себе достижение.
Уходит тусоваться на всю ночь, несмотря на отцовские запреты, но только в том случае, если он не запретит уходить вообще. Вряд ли это стоит озвучивать здесь и сейчас. Что еще?
Общается с кем хочет? Достаточно вспомнить ее последний серьезный роман, чтобы ответить: нет. Она не общается с кем хочет, не любит тех, кого хочет. Этот пункт в пролете. Что еще?
Она ест, что хочет, и закидывается энергетиками, если ей нужно, сколько папа ни ворчит. Ну, это даже не смешно. Великий бунт нашелся. И спиртное она действительно не пьет, как отец велит, только в виртуальности отрывается. Между прочим, она это делает не потому что он запретил, просто так совпало! Но кому докажешь-то…
Она не работает там, где он хочет. Но этот пункт не совсем подходит. Это не желание: не работать в конкретной области. Это нежелание, просто сопротивление тому, что хочет отец. Не одно и то же. Не пойдет.
Она продолжает фотографировать. Да. Сколько бы отец ни говорил, что это не нужно, не важно, что это трата времени… продолжает фотографировать и складывать на свою страницу. А на ее страницу подписываются люди, которым интереснее узнать какие-нибудь сплетни о ней, а не посмотреть на то, что она делает. Они могут долго рассматривать ее талию, чтобы понять, поправилась она или нет, но не разглядеть рифму этой талии с деревом рядом. Вглядываться в фон снимка до тех пор, пока не вычислят место действия (ага! Вот где Джейн была!), но не увидеть то, что в фокусе. Нет, Джейн все равно их всех любила, без подписчиков и их внимания было бы совсем тоскливо, но… честно говоря, с ними тоже было не очень весело.
Пауза затягивалась. Магда терпеливо смотрела на нее, ожидая ответа. Взгляд почти как у Императора, а ведь они, кажется, даже не кровные родственники. Она жена его дяди или что-то в этом духе… Но кажется, именно у нее Император позаимствовал эту полузмеиную повадку.
— Я продолжаю фотографировать, — все-таки сказала Джейн, ощущая, что это звучит довольно жалко.
Магда Стоун вздохнула и что-то тихо пробормотала. Джейн послышалось: «Бедная девочка», — но вряд ли она сказала именно это.
— Понятно, Джейн. Мне кажется, вам не помешало бы немного больше смелости и независимости в принятии решений.
Смелости. Это ей-то. Отправившейся в незнакомую чужую Империю к этому долбанутому Императору, чтобы выйти за него замуж. Готовой отстаивать свои права (например, право на Макса) что перед кораблями на границе, что перед служащими дворца. Смелости? Серьезно? А вот независимость — это да, это проблема.
