– И впрямь красавец, – кивнула миссис Пэк. – И ты, конечно, права, что даришь его именно ей. А теперь давай-ка, моя дорогая, пойдем назад. Ты и так уже чересчур много времени провела на ногах. – И мама решительно водворила дочь на диван, положив таким образом конец ее краткой праздничной экспедиции. – Отдыхай, сейчас принесу тебе миску с водой. Положишь в нее цветы, чтобы оставались свежими, пока не украсишь ими корзину.
– Как здорово, мама, что я уже сижу и даже чуть-чуть хожу, а скоро вообще поеду на море, а ведь еще совсем недавно я даже мечтать об этом не могла, – добавила она, отныне исполненная надежды и веры в то, что ее плену придет конец всего через несколько месяцев, а не через четырнадцать лет.
– Да, доченька, ты идешь на поправку. Хвала Небесам! Я так долго опасалась самого худшего.
Склонившись над дочерью, она крепко поцеловала ее, та, обхватив мать за шею, ответила тем же. И они на какое-то время застыли, обнявшись, щека к щеке. Переживая целую гамму радостных чувств и в то же время почти не веря своему счастью. Наконец миссис Пэк торопливо ушла организовывать чай для оголодавших мальчиков, а Джилл, глядя, как комнату постепенно окутывают мягкие весенние сумерки, принялась тихонечко напевать одну из песен, которым ее научила миссис Мино:
В скором времени в Птичьей комнате появились Мэри и Молли, и к корзинкам Джилл, стоявшим на столе, добавились те, что сплели ее подруги.
– Мы готовы, – торжественно объявила мальчикам Молли. – Слово за вами.
– Они мне пока ни единого цветочка не показали. Но, судя по их веселому виду, им, наверное, повезло, – сообщила Джилл, внимательно глядя на Гаса, Фрэнка и Джека, у каждого из которых было в руке по корзине.
– Ну, повезло нам, положим, серединка на половинку, – продемонстрировал Гас какую-то чахлую зелень, едва прикрывавшую дно его корзины.
– Мои успехи чуть лучше. Только, чур, не визжать над тем, что увидите. – И Фрэнк вытряхнул из своей корзинки несколько хвойных веток, полдюжины камнеломок и две худосочные фиалки почти без стеблей.
– Грех, конечно, хвалиться, но, похоже, у меня самый удачный улов, – хихикнул Джек, извлекая на свет перистый пучок морковной ботвы и несколько полуувядших одуванчиков, которые тщетно бодрились в попытке изобразить из себя полноценные цветы.
– Ой, мальчики, это все?
– Что же нам теперь делать?
– У нас есть только несколько домашних цветов, а корзин целая куча. Чем мы теперь их наполним?
Девочек охватило отчаяние. Цветов оказалось катастрофически мало. Вклад Мэри был крайне незначительным, а Молли вообще принесла горсть искусственных. «Просто в качестве дополнения к живым», – смущенно объяснила она.
– Мы-то чем виноваты? Это все поздняя весна. Мы же не можем сделать цветы, если они не выросли, – констатировал со смиренным видом Фрэнк.
– А купить вы их не могли? – спросила Молли, уныло разглядывая свой искусственный вьюнок.
– Ты когда-нибудь видела хоть одного парня, у которого к концу месяца оставались бы хоть какие-нибудь деньги? – возмущенно уставился на нее Гас.
– С девочками, между прочим, та же история, – вздохнула Джилл. – Я почти все свои сбережения потратила на цветную бумагу и ленточки для корзинок. Ну и какой теперь от них толк? Ужасно обидно, – посетовала она, в то время как Мэри принялась уменьшать содержимое своих уже готовых корзин, чтобы хоть чем-то заполнить все еще остававшиеся пустыми.
– Эй, не впадайте в панику! – оказался не в силах держать и дальше девочек в напряжении Фрэнк. – Ну-ка, Джек, успокой их скорее, пока они не начали от отчаяния рыдать и рвать на себе волосы.
– Коробка снаружи. Расскажите им пока, а я быстро сбегаю.
И он торопливо ретировался из комнаты, опасаясь, как бы юные леди не повели себя слишком несдержанно, после того как им откроется истинное положение вещей.
– Давай ты, – с явной охотой уступил эту честь Гасу Фрэнк.
