– Ну, мы побродили по окрестностям, но собрать удалось только ту жалкую кучку цветов, которую вы уже видели, – начал Гас. – «Ясное дело, девчонки останутся недовольны», – поняли мы и начали искать выход из ситуации. Тут Джека вдруг осенило, и он заявил, что знает место, где можно раздобыть достаточное количество цветов. Мы кинулись следом за ним и после довольно продолжительной прогулки очутились наконец перед оранжереей Морса. С собой у нас было только четыре пенса, но Морс согласился продать нам цветы в кредит. Вот и все. Неплохо у нашего Джека голова варит, правда?
Тут он и сам возник на пороге с огромной коробкой в руках, которую, поставив на стол, тут же раскрыли. Она оказалась наполненной яркими красивыми цветами. Комнату огласили веселые возгласы девочек. Если проявить разумную экономию и разбавить цветы зеленью, то добытого мальчиками количества их должно было бы хватить для украшения всех корзин.
– Ты самый милый и умный мальчик на свете, Джек, – объявила Джилл, склоняясь над коробкой, в надежде учуять идущий из нее запах цветов, хотя у этих оранжерейных созданий яркость окраски явно превалировала над ароматом.
– Это не совсем так, – скромно отреагировал на ее похвалу Джек. – Сейчас сюда поднимается по лестнице тот, кому суждено затмить мой подвиг величием своего, и он несет с собой нечто, при виде чего ты, Джилл, непременно начнешь вопить от радости.
Дверь распахнулась, и в комнату вошел Эд, державший в руках коробку едва ли не с себя ростом. Могло сложиться впечатление, будто он целый год только и делал, что собирал цветы, готовясь к кануну майских праздников.
– Глазам своим не могу поверить! Это наверняка розыгрыш! – с ноткой ревности в голосе воскликнула Джилл, прижимая к груди собственные цветы.
– Даже смотреть не стану, – фыркнула Молли, по-прежнему пытавшаяся придать симпатичный вид своим искусственным розам.
– А я знаю, что это такое. Ой, как мило! – принюхалась Мэри.
– Ты увидишь первой. Да воздастся тебе по вере твоей![88]
Эд поднял крышку, и всех семерых ребят прямо-таки сразил доносившийся из коробки дивный аромат. Внутри оказалось множество веток декоративного боярышника, сплошь усеянных мелкими розовыми цветами.
– Как же они прекрасны! – Молли смотрела на боярышник с таким видом, словно вдруг случайно повстречала на улице своих любимых кузенов.
Молли, чувствуя себя посрамленной перед лицом этих восхитительных созданий природы, отложила в сторону свои искусственные гирлянды, с которыми совершенно напрасно провозилась столько времени.
– Дайте же, дайте мне скорее понюхать хотя бы один цветок, – забыв о своем недавнем скепсисе, с мольбой потянулась к коробке Джилл. – Какие же они замечательные! И как они волшебно пахнут лесом!
– Пожалуйста. Здесь всем хватит, – протянул ей самую пышную ветку Эд. – Доставлено прямиком из Плимута, от отцов-пилигримов[89]. Один из наших ребят там живет. Вот я и попросил его привезти мне как можно больше боярышника. И он, молодчина, справился с этим. Так что все эти ветки – вам, делайте с ними все, что хотите.
– Нечего даже пытаться соперничать с Эдом по части добрых дел. Он всегда поспевает с ними в самый нужный момент и любого из нас опередит в этом на целую голову. Надеюсь, у нас хотя бы найдутся для него первоклассные корзинки? – спросил Гас, освежая свой джордж-вашингтонский нос ароматом розовых цветков.
– Ну разумеется, мы о нем не забудем, – заверила Молли, и все рассмеялись, зная, как сильно девушки Хармони-Виллидж обожают Эда. Уж его-то входная дверь нынешней ночью наверняка превратится в огромную цветочную клумбу.
– А теперь нам надо поторопиться и как можно скорее наполнить корзины, – скомандовала Джилл. – Мальчики, разбирайте зелень и передавайте нам те цветы, которые мы попросим. Потом будем решать, какие из корзин кому предназначены, и вы разнесете их по адресам. Право выбрать свои корзины первым предоставляется Эду. Вот эти – наши, – указала она на несколько, которые стояли чуть в стороне от остальных. – А эти, – перевела она взгляд на основной массив, – в полном твоем распоряжении.
Эд выбрал голубую, и Мэри, поняв, что посылка предназначается Мейбл, заполнила ее самым ярким боярышником. Чуть погодя все корзинки уже были разобраны и заполнены. Теперь их требовалось снабдить записками, после чего корзинки могли отправляться по адресатам.
– У нас нет полевых цветов, так давайте напишем стихи про них, – предложила Джилл, обожавшая писать стихотворные послания.
Остальные ребята тоже давно уже поднаторели в искусстве написания стихов на игровых вечеринках, и потому предложение Джилл было незамедлительно принято. Вскоре в Птичьей комнате повисла сосредоточенная тишина, которую нарушал лишь шорох карандашей по бумаге да реплики сочинителей.
– Вот мучение! Не могу подобрать рифму к слову «герань», – простонала Молли, дергая себя за косу, словно за рукоять водяного насоса, – видимо, таким образом она надеялась выкачать из головы нужное слово.
– Черепом стань, – подсказал Фрэнк, бившийся в это время над строками: «Аннет – фиалок цвет».
