Поведанное Лизой не вселяет в Костю большого оптимизма относительно возможной крепости и долговечности их связи – уж больно крученная и путаная линия жизни у пичуги. И этот хренов Юра. Вновь повторяется ситуация с Машей и Андреем. Рок, что ли, преследует его? С другой стороны, разве несет Костя какие-либо обязательства перед пичугой? И в то же время бесхитростно-доверительный рассказ ее не отторгает, не вытесняет появившееся в нем утром, после первой ночи обладания: заслонить, оборонить, защитить.
Весь ноябрь и до первых чисел декабря Костя и Лиза вместе каждую пятницу и субботу, не важно, на Даунинг стрит или в Поконо, иногда пичуга заезжает в Манхэттен в будни, после работы, в воскресенье же она, как штык, дома в Бруклине – с мамой время провести, дела хозяйственные… Костя не звонит по воскресеньям – зачем тормошить; ему, впрочем, не хватает свиданий, хочется видеть Лизу постоянно, незатейливая воркотня ее вовсе не раздражает, не утомляет и почему-то не прискучивает. Наташа отнимала у него все, выворачивала наизнанку, лишала покоя, это был тяжелый, угнетающий, как мускусный запах ее тела, зов страсти, бороться с ним он не мог и не хотел; Лиза несет в себе головокружащую легкость, матово-белая, алебастровая, в кое-где проступающих крапинках веснушек, кожа ее по-деревенски пахнет сеном и парным молоком, от нее исходит дух нерастраченной молодости.
Он с охотой делает ей подарки, дает наличные деньги, его это не угнетает, не кажется обязательной
Приходит окончательный ответ с курорта в Альпах, куда он в конце лета направил запрос о наличии свободных мест. О курорте рассказал всезнающий Даня, а уж он где вычитал или кто ему поведал, Костя не знает. Курорт безумно дорогой, сбрасывают там вес, лечатся, приводят себя в абсолютную норму богатеи со всей Европы, могущие себе позволить заплатить одиннадцать тысяч евро за одиннадцать дней пребывания. Говорят, лечится там Черномырдин, а уж его-то возможности… И операция у него такая же была, как у Кости. Письмо подтверждает предыдущее: ждут мистера Ситникова в декабре и точную дату называют. Забронированы два места, как просил мистер Ситников. Когда заказывал путевки, понятия не имел, с кем поедет. И вот – поедет с Лизой. Она аж задрожала вся, услышав рассказ Костин о том, что их в Альпах ждет. Только худеть не хочет, боится, Косте перестанет нравиться. А ему худеть необходимо, и процедуры оздоровительные нужны, и бассейн, и прогулки, а то фитнес-клуб забросил, забурел, животик появился, подниматься по лестнице тяжелее становится. Лиза отпуск просит за свой счет, ей идут навстречу, так что скоро собирать чемоданы.
Пятого декабря к полудню валить начинает снег, метет весь день и следующий, Лиза добирается к нему на сабвэе: на машине прорваться в Манхэттен невозможно. А Костя кайф ловит, бродит по вмиг обезлюдевшим Гринвич-Вилледж и Сохо, город черты обретает дачного места – с деревьями в белой опушке, двоящимися в снежном мареве домами, тускнеющими огнями и чуть ли не сугробами, в которых по колено вязнешь.
Утром в субботу будит Костю непривычный звук металлический. Спросонья мерещится – Лиза кастрюлями орудует на кухне. Лиза рядом лежит, посапывает, тогда что же это? Шварк-шварк, будто что-то скребется о твердую поверхность. Смотрит в окно – поземка слабенькая кружит, ветви дубов тяжелеют от снега налипшего. И опять доносится: шварк-шварк… Странно-знакомое, подзабытое, из сладкого тумана. Господи, да это тротуар перед домом чистят железными лопатами, как бывалоча московские дворники на Чернышевке и у Покровских ворот. Доносится звук из такого далека, что щемит в груди.
Перед отъездом Лиза просит денег больше обычного, пять тысяч, смущается, краснеет – впервые
Вылетают они в Мюнхен на рассвете, берут напрокат машину и уже через три часа в деревеньке над Инсбруком, метров на пятьсот, а может, шестьсот выше города. Тирольские домики, первые этажи каменные, беленые, вторые и третьи – с деревянными темными балками. Украшены домики сказочными персонажами, медальонами. В нескольких километрах горнолыжная трасса, подъемники видны. Вот и отель «Лонсерхоф». После Костиного запроса прислали из отеля по факсу описание с картинками: пятьдесят человек одновременно отдыхают, лечатся и больше чем полсотни «обслуги». И называется это гизунд-отель, просто так поселиться в нем нельзя, только с лечением.
Комната их на третьем этаже, разделена перегородкой, вместо двери – проход, далее спальня, в комнате-гостиной телевизор, диван и кресло из светлой кожи. Никаких излишеств, здесь совсем иное ценится.
