Однажды, оказавшись на Брайтоне вечером (заезжает в «Санкт-Петербург» новые книги и видеокассеты с русскими фильмами купить), вдруг решает пичугу навестить. О поездке своей в магазин не предупреждает заранее, просто все спонтанно выходит, клюнуло – и отправился. Адрес у Кости записан: билдинг недалеко от его прежнего бруклинского жилья, на Ист 13-й. Сюрпризец, однако, выйдет. Звонит из машины, выехав на Оушен-авеню. Лучше, чтобы тебя не оказалось дома, думает про себя. Лучше нам обоим. Трубку мать берет. Костя слегка голос меняет и спрашивает, дома ли Лиза. Мать ответствует: дома. Лиза, внезапно услышав его, а главное, то, что через десять минут Костя переступит порог ее квартиры, лепечет в форменном испуге: у нее не убрано, ужин только готовится, ей стыдно принимать Костю в такой обстановке, и вообще, она в разобранном виде, к неожиданному визиту не готова. Костя неумолим: через десять минут я у тебя. Инстинкт охотника, добычу учуявшего. Хорошо бы добыча ускользнула…
У входной двери возится с ключами старуха, наконец открывает, и Костя ныряет внутрь вместе с ней. Не надо нажимать кнопку домофона, еще больший элемент внезапности. Звонит в квартиру 4В, на пороге Лиза в халате, расхристанная, ненакрашенная, затравленным зверьком смотрит. Мать обескураженная из кухни выходит в переднике, что-то и впрямь жарится, шкварится, руку протягивает с извинениями, что не убрано, она только с работы, а Лизанька целыми днями учится… Костя неловкость чувствует: хоть бы цветы купил, а так будто и впрямь с проверкой заявляется. Зачем? Начинает извиняться: ехал мимо, дай, думаю, загляну. Лиза помогает ему снять меховую куртку, вешает в шкаф в прихожей, молча на диван садится и смотрит вопросительно: что сие означает? Костя гостиную обводит глазами, был он здесь единожды, и толчок под ребро, перебой секундный пульса – мебель старая! Диван, стол полированный, стулья, сервант все старое, видавшее виды. А как же деньги, что взяла Лиза на мебель новую для матери?
Еще пристальнее осматривает комнату: ни одного Костиного снимка с Лизой, зато на телевизоре в рамке другое фото: смеющаяся, счастливая Лиза с крупным, патлатым мужчиной в обнимку. Юра. Так вот как он выглядит… Лиза взгляд Костин ловит, поджимает губы, уже не зверек затравленный перед ним – готовый к обороне достойный противник, когти выпустивший. Ну, давай, начинай, я уже ничего не боюсь.
А у Кости запал пропадает, неохота фиксировать то, что обостренным чутьем ловит: запах от сигарет, не спертый, который в домах заядлых курильщиков невыветримо стоит спустя годы, даже при новых жильцах, а свежий, Лиза не курит, разве что мать, но и на нее не похоже. Э, да какая теперь разница. Через полчаса, отказавшись от поспевшего ужина и наскоро попив чая, он ссылается на неотложные дела, не глядя на потерянную Лизу и оторопевшую Анну Никитичну, натягивает в прихожей куртку и поспешно выскакивает в коридор, попутно, боковым зрением, отметив лежащие у калошницы большие мужские шлепанцы.
…Отвлечься, ни о чем не думать, с глаз долой, из сердца вон. Он не звонит Лизе, Лиза не звонит ему. Все ясно, мы квиты. Опять запирается в Поконо, не пишется, в голове сумбур и каша, полное безмыслие. Дни бегут как оглашенные. И как все последнее время, одно желание – вырваться из своей шкуры, придумать что-нибудь этакое, сумасбродное, невозможное для людей обычных, лямку опостылевшую тянущих, и легче легкого доступное ему. Уехать, уехать подальше, туда, где ты никого и тебя никто, пропасть, раствориться. Куда только? Пролистывает без цели книжки, читать тоже не может, ибо не сосредоточен, размагничен, сам на себя не похож. А подспудно: куда, в какие края, где укрыться, спрятаться, чтоб никто не отыскал… Альбом Гогена на глаза попадается, в Париже купил, в бытность Наташи, это
– Таити? Ну, вы даете! – с неподдельным восхищением. – Дайте пару дней. Лететь, правда, через Лос-Анджелес придется, прямого рейса из Нью-Йорка нет.
– Какая разница…
– Как всегда, два билета? И гостиницу?
Естественно.
Вовсе не естественно. Спутницы у него нет. Может, удастся найти кого-нибудь, тлеет слабая надежда; знает твердо – одному лететь и отдыхать никак невозможно.
Света пунктуальна, через два дня звонит: готово, заказала, забронировала, как вы, Костя, просили. Повезло страшно: в гостинице оказались свободные места – кто-то отказался в последний момент. Вылет немедленный, через четыре дня. Успеете собраться?
