«И как они спят при таком ярком свете? Это же две ЛБ по восемьдесят ватт», — мелькнула в голове глупая мысль. Хотя, возможно, и не глупая, а скорее профессиональная. Говоров давно уже вычеркнул себя из числа классных электриков, но сейчас точно подметил, что здесь сороковки вполне хватило бы. И платить за свет пришлось бы меньше! Хотя экономии этих ушлых коммерсов учить не нужно: раз жгут на всю катушку, значит, воруют электричество. Ладно, дело хозяйское…
Тут он почувствовал, что ведет себя неестественно — жмется, прячет от этой лахудры лицо, как вор.
А ведь и не украл еще ничего! Тогда он гордо вскинул голову и впервые в жизни вызывающе посмотрел на работника ночной торговли.
— И пива! — потом подумал и добавил. — Пол-литра. Ноль пять!
— Какое пиво?
— «Балтику-девять». Баночное. — Расплатившись, он сгреб сдачу и неожиданно для себя спросил: — Небось перемычки стоят?
— Че-е-его?!
— В электросчетчике перемычки? Чтоб не крутился?
— Да пошел ты знаешь куда?! — взвизгнула продавщица. — Твое-то какое дело?
И тут же откуда-то снизу донесся густой и явно нетрезвый бас:
— Эй, Людок, что там за базар?
— Да пьянь всякая выступает!
— Я ему щас!
Говоров повернулся и, от греха подальше, скрылся в темноте.
«Все воруют, — подумал он, направляясь к автобусной остановке. А потом, трясясь в почти пустом, провонявшем бензином салоне, продолжал думать на ту же тему: — Почему всем можно, а мне нельзя? Ведь хотя и учился на отлично, и специалистом был неплохим, и сколько ни горбатился на двух работах, а толку — ни на грош! Потому что правильная жизнь дивидендов не приносит! А стоило чуть-чуть пошевелиться, чтобы срубить лёгких деньжат, так жизнь стала быстро меняться. Появилась прекрасная женщина, какие-никакие деньги, новые друзья, хорошие перспективы. Да, за это надо платить чем-то, пока ложью и нервами, а появятся деньги, так и нервы подлечим, и врать перестанем!»
Если сам себя не убедишь, то кому же это ещё удастся!
Попросив Колотунчика подменить его с утра, Андрей отправился не на завод, а на базар. Тихоныч посмотрел на него равнодушно, как будто видел впервые, даже руку не протянул.
— Я же приходил недавно, — напомнил Андрей, доставая завернутые куски мыла. — Ключи потерял от сейфа. А выносить их нельзя, вот мы про отпечатки и договорились. Помнишь, Тихоныч?..
Седой богатырь остановил его небрежным жестом.
— Мне твои истории не нужны. Я ключи делаю. А зачем они тебе — меня не касается. И какую дверцу ты будешь открывать этими ключиками, мне знать ни к чему. Может, ту, что у папы Карлы за холстом, — он хитро прищурился. — Может, какую другую. Мне без разницы. Давай, гляну, что ты намудрил…
Говоров не сразу понял, что бывший медвежатник вспоминает Буратино. Он просто протянул слепок. Тихоныч внимательно его осмотрел.
— Чисто сработал, фраерок, — хмыкнул он и вроде как помягчел. — Может, и возродишь профессию. Только вряд ли. Сейчас волына любую дверь открывает. Через кровь, правда, да это теперь никого не смущает…
— Какую профессию? Какая волына? При чем здесь кровь? — залопотал Говоров.
Но Гора пропустил его лепет мимо ушей.
— Тебе когда надо? — спросил он, рассматривая вдавленные отпечатки. — Работа сложная, может, подгонка потребуется.
— Да какая подгонка, Тихоныч! — взмолился Андрей. — Мне в пятницу — крайний срок! И чтобы никакой подгонки — в субботу директор приезжает!
— В пятницу так в пятницу, — неожиданно легко согласился мастер по металлу. — Часа в три можешь забрать.
Андрей ушел, а Тихон Тихоныч принялся за изготовление ключей. В обед он сходил в столовую, пообедал, на обратном пути зашел в будку телефона-автомата, плотно прикрыл за собой дверь, набрал номер.
— Здорово, Александр Иваныч! Дело есть. Да, серьезное. Давай прямо сегодня. Часов в шесть. Где? На второй точке? Понял. — Не прощаясь, он повесил трубку.
На другом конце провода положил трубку начальник уголовного розыска города майор Петров.
На шинном складе противно зазвонил внутренний телефон.
— Слышь, Егор, — приглушенно доложил Монгол. — Тут к тебе какой-то здоровенный чертяра с тяжеленными сумками. Шреком назвался. И точно, похож. Рожа стремная, сразу видно: мурый. Чо с ним делать?
«Смотри, как бы он с тобой ничего не сделал!» — хотел сказать Бескозырка, но передумал: не надо зря обижать ребят. И тем более расхолаживать: теперь его люди охраняли периметр, дежурили у основных и пожарных ворот. От их старательности многое зависело, в том числе и его собственная жизнь.
— Пропусти, Монгол, я его знаю. Пусть Игнатик или Серафим сюда проводят. — И хотя с этой стороны он никаких подлянок не ждал, чтобы пацаны не расслаблялись, добавил: — Проверьте, чтобы у него при себе ничего не было. А в сумки не лазьте!
— Понял! — напряженным тоном сказал Монгол.
Вот и хорошо… «Законник» положил трубку.
Ко входу в склад подъехал «Москвич»-«каблучок». Непропорционально широкий парень с бритой головой, расплющенным носом и невыразительными глазами натужно затащил две объемистые сумки. Следом, засунув руки в карманы, шел Серафим.
— Куда? — не здороваясь, спросил Шрек.
— Вон, на верстак!
