Кролик запустил свою лапу в карман пиджака. Там он пару раз встряхивал ей, из-за чего из кармана вылетали какие-то бумажки, скрепки и мелкие монетки, а потом достал роскошные золотые часы с блестящей крышкой. Щелк! — и они незамедлительно открылись.
— Пять часов вечера. А давно ли вы падаете? — кролик взглянул на часы еще раз, теперь он выглядел куда более заинтересованным. — О, да где мои манеры? Не мог бы я угостить вас, мои незваные гости, чашечкой чая?
— Что? Чая? — к палитре эмоций, которые выражала девочка, состоявшей из страха и взволнованности, прибавилось еще и удивление. — Как мы можем выбраться отсюда?
Кролик недовольно покачал головой.
— Фу, как же невежливо! Но ладно, хотите покинуть мои скромные владения — ваше право, — он стукнул своей тростью по стенке норы. — Прощайте!
Тотчас время как бы замедлилось, все предметы вокруг начали исчезать. И кролик исчез. Нора перестала казаться такой бездонной, девочке почувствовалось дуновение свежего ветерка, прохладного и легкого. Слон с грохотом упал на цветущую рощу, помяв под собой кусты терновника. Когда он посмотрел наверх, над ним было только блеклое небо, как никогда казавшееся бескрайним.
Перед ними предстал величественный замок, окруженный округлой белой стеной с высокими оранжевыми башенками. За высокими стенами виднелась только часовня, произраставшая настолько далеко, что ее тонкий шпиль касался облаков. Стрелка часов лениво передвинулась, и из них начал доноситься оглушительных грохот. Бал начинался.
Маленькие блеклые человечки толпились и толкали друг друга, куда-то постоянно спеша и опаздывая, обгоняя всех, кто попадается на их пути.
Улицы и их обитатели идеально гармонировали друг с другом: серые пиджаки и серые тучи, красный кирпич и красные лица у рабочих, и только едва пробивающееся сквозь пелену смога синее небо находило себе двойника в своем же отражении на луже пролитой кем-то неряшливым воды.
Девочка смотрела в окно, облокотившись на подоконник.
— Скучно! — протянула девочка. Она совсем уж по-детски сжала губы и надула щеки, будто обижаясь на кого-то.
В дверь постучались. Стук был быстрым и настойчивым.
— Войдите! — девочка отвернулась от окна. В комнату вошел ее старший брат, двенадцатилетний юноша, высокий и стройный, с коротко подстриженными черными волосами.
— О, ты уже проснулась? — он улыбнулся. — Чем ты тут занимаешься?
— Смотри! — девочка схватила брата за руку и подвела его к окну. — Видишь?
Она ткнула пальцем в сторону внушительных размеров фабрики, огороженной высокой стеной из красного кирпича, которая была увенчана колючей проволокой. Толстая труба, выходившая из главного здания фабрики, едва не дотягивалась до облаков. Из нее выходил густой черный дым, тянувшийся прямо в огромную пелену смога, накрывшую, словно траурная вуаль, весь город.
Брат заинтересованно взглянул на свою сестру.
— А, эта новая фабрика… Он нее столько дыма и шума!
— Да нет же! — девочка выглядела раздраженной. — Это глупое место! Там у входа написано, что они выпускают джем. Но откуда же он берется среди всего этого дыма? Да, он выпускает только черный-черный дым и грузовики! Я следила за ним, я знаю! — с гордостью добавила она.
— Эта фабрика действительно загрязняет воздух чересчур сильно для простого завода, — внезапно глаза старшего брата засветились. — А вдруг они там делают что-то! Оружие, наркотики…
— Или маринованные оливки. — Девочка скривилась. — Ненавижу оливки!
— У меня есть идея! Мы должны пробраться туда и раскрыть все их тайны и заговоры! А то вдруг они там еще и плетут какие-нибудь козни против нас?
В ответ девочка насупилась. Брат ухмыльнулся еще более широкой улыбкой.
— Тогда решено! Сразу же после завтрака встречаемся во дворе! За революцию! — неожиданно крикнул он.
— За джем! — ловко подхватила девочка.
Было мрачно. Темные тучки с черепашьей скоростью плелись по небу. Их было три: тучка-папа — самая большая, тучка-мама — не такая огромная, и тучка-дочь. Маленькие косички последней развевались по громадному синему полотну, слегка покачиваясь. Люди чередой проходили мимо девочки. Их было много, людей. Они шли вперед, к Маячной улице. В последний раз девочка была там, когда её маме нужно было купить новый комплект постельного белья. Неужели у всего города одновременно порвались наволочки?
Дверь открылась. Из дома вышел брат, держа в правой руке свой ярко-желтый дождевик.
— Я слышал, может начаться дождь. Заждалась?
— А когда ты не опаздывал, копуша? — девочка улыбнулась.
Они пошли темными дворами и переулками, стараясь не выходить на большие дороги.
— Фу, тут так воняет! Почему мы не можем выйти к тем людям? — девочка брезгливо зажала нос. Запах пара и машинного масла был для нее более привычен зловоний мусорных баков.
— О, нельзя! За нами могут начать следить.
Узкие проемы между высокими многоэтажками почти не пропускали солнечный свет. На стенах тоскливо висели тусклые керосиновые лампы, сквозь толстые шторы редких домов едва просачивались одинокие лучики света. Брат увлеченно что-то рассказывал, но девочка утеряла нить повествования.
