На улице пахло гарью. Территория фабрики была заставлена различными контейнерами и служебными автомобилями. Укрываясь за всеми этими вещами от редких проходивших мимо работников и охраны, девочка и её брат добрались до стены здания и, прижавшись к ней, стали медленно двигаться вдоль неё. Вскоре они наткнулись на красную дверь с табличкой «Только для персонала». Как и ожидалось, она была не заперта и вела в какие-то помещения, отведенные под паровые двигатели. Дети вошли в широкий коридор, кирпичные стены которого были выкрашены в синий. Судя по тут и там облезавшей краске, ремонт не проводили уже довольно давно. По бокам, как это обычно и бывает, были развешаны керосиновые лампы с закрытыми на ключ крышками. Под потолком же было подвешено великое множество медных труб и трубок, шипевших, пыхтевших и напоминавших своим видом гремучих змей. Они были предназначены для передачи пара из генераторов, установленных, видимо, в одной из запертых комнат, в цехи и другие служебные помещения. Коридор оказался довольно извилистым и запутанным, брат, взявший девочку за руку, пошёл за самой большой змеёй.
Брат старался молчать и издавать как можно меньше звуков, в то время, как девочка была погружена в свои мысли: она думала об огромных зеленых слизнях, изрыгающих содовую, карликах, добавляющих жёлтый краситель в рыбий жир и продающих его под видом лимонада и злобных лесниках, держащих в плену пойманных белок и заставляющих их собирать орехи для тех новых шоколадных батончиков, что рекламируют в каждой утренней газете. От своих фантазий её отвлёк скрип раскрывшейся где-то неподалеку двери и последовавший за ним грохот двух пар тяжёлых сапог. Видимо, кто-то решил уйти с работы пораньше, само собой, незаметно удалившись через чёрный вход. Всё ещё державший за руку девочку брат нырнул в ближайшую дверь. К счастью, она оказалась открыта. Она вела в тесную, тускло освещённую комнатушку, использовавшуюся, очевидно, как подсобное помещение. В ней хранилась пара швабр, дюжина пластиковых вёдер для воды и куча грязных тряпок. Также в ней был огромный жестяной шкаф, в котором, очевидно, спали служебные гномы-уборщики, никогда не снимающие своих синих штанов с подтяжками. Девочка решила не тревожить отдыхавших после тяжёлой ночной смены бедняжек и стала наблюдать за братом, кропотливо пытавшимся снять железную решётку с вентиляционной шахты. Он пытался то оторвать её руками, то начинал с яростью бить по ней ногами, периодически взвизгивая от боли, то ломать её отломившимся от стены куском кирпича. Через какое-то время решётка нехотя поддалась, и брат отложил её в сторону, искорёженную и побитую.
Сама вентиляционная шахта оказалась довольно большой для того, чтобы перемещаться в ней ползком. Она была замысловатой шестиугольной формы, и рифлёные стенки её были выложены из металла. Было похоже на то, что дети путешествуют по кишечнику огромного, проглотившего их восьмиглазого кита, от трёх рядов острых клыков которого всегда воняло рыбой. Девочка ненавидела запах сырой рыбы, а уж тем более её мерзкие склизкие чешуйки.
Казалось, шахта начинала медленно сужаться, в ней появлялось всё больше и больше развилок. Исходя из этого, можно было догадаться, что дети забирались всё глубже и глубже в недра фабрики. Дышать становилось тяжело, ноги болели и затекали, но девочка продолжала покорно ползти за братом и даже не задумывалась о том, что он и сам слабо подозревал об их местоположении.
