Бдум! Брат приземлился прямо на панцирь черепахи, пробежал по инерции ещё полметра, неряшливо остановившись. Девочка подошла к краю, помахав рукой. Она понимала, что пришла её очередь. Отойдя на несколько шагов для разбега, девочка, засомневавшись, побежала. Ей не хотелось думать, сможет ли она это сделать. Прыжок! Казалось, время замедлилось. В приступе сиюминутного страха девочка начала размахивать руками в разные стороны. Носок ботинка коснулся самого края панциря, девочка потеряла равновесие. Брат бросился в её сторону, на глазах его читался ужас. Едва осознав своё нелёгкое положение, девочка сделала резкий рывок руками вперёд, стараясь сохранить равновесие и не соскользнуть вниз. Закрыв глаза, она ощутила резкий толчок, потом поняла, что лежит на чём-то холодном. Какое-то время она боялась даже раскрыть глаза.
Мама рассказывала ей о Рае. Это место представлялся девочке восхитительным местом, при входе в который всех встречает улыбчивый старичок в белом пиджаке, держа в руках серебряный поднос с леденцами. А у каждого в Раю есть свои пышные, длинные крылья, с которыми они могут улететь настолько далеко, насколько захотят. И есть там можно что угодно, в любых количествах! И нет там ни стоматологов, ни учителей. Ещё есть Ад: жуткое место, населенное длинноухими рогатыми и тощими чертями, вооруженными трезубцами. А жарко там настолько, что ни одно мороженое не протянет и секунды. Поистине ужасное место! Мама говорила, что для попадания в Рай нужно прилежно учиться, не врать родителям и не красть с верхней полки джем, а иначе — не пробовать ей ни ванильного пломбира, ни фисташкового эскимо ближайшую вечность. Она называла это грехами. Однажды родители оставили открытую банку джема на столе, а потом куда-то ушли, и не было их потом до позднего вечера. Девочка не знала, можно ли ей было брать её, ведь она не стояла на верхней полке. Впоследствии девочка всё-таки добралась до банки вожделенного лакомства, потому что решила, что такое не будет считаться грехом. Но её и по сей день мучают сомнения насчёт этого. Девочке не хотелось сотнями лет ощущать на своей коже тычки трезубцев. Это же наверняка больно! Однажды во время ужина, когда мама отвлеченно домывала большую, наверное, самую большую в мире, кастрюлю, брат ткнул вилкой в руку девочке. Было неприятно так, что она взвизгнула, а потом схватила свою вилку, в то самое время, когда мама обернулась. Она накричала на девочку и поставила её в угол, не послушав и слова о истинном виновнике.
— Ну, чего разлеглась? Поднимайся давай.
Девочка ощутила, что кто-то схватил её за руку и поднял. Она неуверенно приоткрыла сначала левый, потом правый глаз. Брат обеспокоенно осмотрел её.
— Ты в порядке? — она ничего не ответила, только посмотрела на него слегка удивленным взглядом. Брат взял её за руку и пошёл вперёд, периодически оглядываясь по сторонам. Пытаясь прервать молчание, он начал говорить:
— Теперь нам нужно добраться до главного здания фабрики, — пальцем свободной руки он показал на внушительного размера мрачное бетонное здание с высокими окнами и широкой толстой металлической дверью посередине, обрамленную такой же рамой. Наверху была установлена высокая труба, выложенная из тёмно-красного кирпича. Она чем-то напомнила девочке о рождественских леденцах, что мама всегда развешивает в гостиной перед рождественской ночью. Из неё выходили толстые клубы тёмного дыма, напоминающие чёрную сладкую вату. Наверное, так и появляются на свет тучевые облака. С другой стороны фабрики выезжали белые грузовики с яркими логотипами производителя на кузове. Они были похожи на огромных троллей-альбиносов, будто сбежавших из детских книжек, настолько растолстевших и обленившихся, что им пришлось встать на колёса.
— Мы не может попасть туда через главный вход, но, скорее всего, у нас получится войти через гараж или одну из запасных дверей. Их установили специально для эвакуации на случай пожаров или, например, нашествия пришельцев, а потому такие входы обычно слабо защищены и почти не охраняются. Видимо, большинство сотрудников сейчас находится в здании, а, потому, сейчас нас почти некому заметить.
Девочка начинала медленно приходить в себя, они с братом дошли до другого края крыши. На нём была установлена вертикальная лестница, ведущая вглубь черепашьего панциря. Спускаться по ней было не страшно, потому что она выглядела крепкой и почти не скрипела. Панцирь оказался двухэтажным зданием: на втором находились офисные помещения, а первый был выделен под склад для продукции и сырья.
