Американская публика любит сплетни насчет богатых, во всяком случае, любила в те времена. Ее чрезмерно интересовало все, связанное с обретением денег и их тратой, поскольку это чуть ли не единственный и важнейший интерес, объединяющий нацию. Некое семейство обладает миллионом долларов, или двумя, или десятью. Как они их потратят? За кого выйдут замуж их дочери? Сколько денег получат дети? В кого они влюблены? Делом газет было вести всему этому учет, особенно в воскресных выпусках, а некоторые светские издания тиражом поменьше всецело тому посвящались.
После того как Лестер дерзко прожил нынешним образом в Гайд-парке несколько лет, пусть иной раз и падая духом, то в одном, то в другом небольшом светском листке стали появляться намеки на то, что он неудачно женился, точнее, бросил тем вызов мнению семьи, что женился он на девушке темного происхождения, что переживает весьма романтический период, избегая публичности и внимания, хотя мог бы взять в жены кого-то из знаменитостей и блистать в светских кругах Чикаго. То обстоятельство, что он, может статься, и вовсе не женат, этими заметками вежливо игнорировалось, поскольку для их авторов романтический союз между богачом и бедной работницей выглядел более привлекательно. Бедным и зачастую низкооплачиваемым сотрудникам небольших изданий казалась поразительной сама подобная возможность. Такой лакомый кусочек газетные корреспонденты телеграфировали из города в город как пример истинной романтики нашего времени и нашей жизни. Небольшая светская газета под названием «Саут-сайд баджет» анонимно описала его как «сына известного и богатого каретного фабриканта из Цинциннати» и вкратце поведала известную ей часть истории. «Что до миссис… – благоразумно продолжала статья, – о ней сведений не так много, не считая того, что она некогда прислуживала в семье, хорошо знакомой светскому обществу Кливленда, а прежде, как утверждается, была работницей в Коламбусе, штат Огайо. Можно ли после столь живописной романтической истории в высшем обществе утверждать, что любви не существует?»
Лестер статью видел. Газету эту он не читал, но какая-то добрая душа позаботилась о том, чтобы отчеркнуть заметку и отправить экземпляр ему по почте. Он был сильно раздражен, поскольку сразу заподозрил, что планируется какой-то шантаж. Но что именно теперь делать, он толком не представлял. Конечно, он предпочел бы, чтобы подобные сообщения прекратились, но ему также подумалось, что, если он попытается их остановить, может выйти лишь хуже. Его беспокоило, что подумают его семья и его друзья в чикагском обществе, однако он не стал пока что ничего предпринимать в надежде, что новых статей не будет. Со временем, однако, за этой заметкой последовали другие, которых он уже не видел, и, когда он наконец созрел для действия, на них успели обратить внимание некоторые газетчики в местных журналистских кругах. Они начали выяснять, о ком идет речь. Скрытые упоминания о нем стали появляться в других небольших газетах. Наконец у редактора одного из воскресных выпусков, более предприимчивого, чем остальные, зародилась мысль сделать об этой любовной истории большую публикацию. Она казалась поразительной со многих точек зрения. Ему виделась статья на целую полосу в воскресном выпуске с кричащим заголовком наподобие «Пожертвовал миллионы ради возлюбленной служанки», фото Лестера, Дженни, дома в Гайд-парке, завода Кейна в Цинциннати, торгового зала на Мичиган-авеню и так далее. Мысль показалась ему такой замечательной, что он посоветовался со старшим редактором, который, несмотря на престиж семейства, решил, что попробовать стоит. Компания Кейна не давала рекламы ни в ежедневных, ни в воскресных выпусках. Газета была им ничего не должна. Если бы кто-то предупредил Лестера, он мог бы еще все остановить, посоветовавшись с собственным рекламным отделом, дав рекламу в газету или обратившись напрямую к издателю. Он, однако, ничего не знал и потому был не в силах предотвратить публикацию.
