– Ты сама знаешь, что да, иначе я бы этого не говорил. Я не какой-нибудь повеса.
– Ах, Лестер, милый, медведь ты эдакий, отчего не позволить женщине чуть-чуть кокетства? Разве ты не знаешь, что комплименты приятней пить маленькими глотками и чтобы тебя не заставляли выхлебать все за раз?
– Это ты о чем? – удивился он. – Что я такого сказал?
– Ах, ничего. Но ты такой медведь. Такой большой, решительный, прямолинейный мальчишка. Впрочем, это неважно. Ты мне нравишься. Этого ведь достаточно, верно?
– Еще как, – ответил он.
Когда музыка утихла, они вышли в сад, и он легонько сжал ее руку. Он не мог иначе. Исходящее от нее тепло заставляло его чувствовать, будто она ему принадлежит. Она этого и хотела. Хотела, чтобы он бросился к ней, если это когда-либо позволят обстоятельства или судьба. Они сидели в саду под фонарями, и она сказала себе, что, если он когда-то окажется свободен и придет к ней, она его примет. Она была почти готова принять его и сейчас, но он вряд ли согласился бы. Он был таким здравомыслящим, безукоризненным, предупредительным. В отличие от многих известных ей мужчин, он не позволил бы себе ничего недостойного. Просто не смог бы. Но если бы позволил и смог – Дженни пришлось бы справляться одной, и она даже почувствовала к ней жалость. Дженни была милой, но Лестеру была нужна женщина другого типа, такая, как она, Летти Пейс.
Несколько часов спустя Лестер отправился поискать Дженни, но та уже ушла. Он еще какое-то время посидел с миссис Джеральд и был вынужден распрощаться. Они с Дженни следующим утром отправлялись еще дальше вверх по Нилу – к Карнаку, Фивам и омываемым водой храмам Фил.
– А когда вы возвращаетесь домой? – с огорчением спросила миссис Джеральд.
– В сентябре.
– Билеты на пароход уже купили?
– Да, отплываем из Гамбурга девятого. На «Фульде».
– Может быть, и я осенью вернусь, – рассмеялась Летти. – Не удивляйтесь, если я попытаюсь пробраться на тот же корабль. Но я пока ничего не успела решить.
– Да бога ради, присоединяйся к нам, – ответил Лестер. – Надеюсь, ты так и сделаешь… Увидимся завтра, перед отъездом.
Он умолк, а она подняла на него печальный взгляд.
– Не грусти, – сказал он, взяв ее за руку. – Никогда не знаешь, как обернется жизнь. Иногда думаешь, будто все не так, а оказывается, что так и нужно было.
Он думал, что ей жаль снова его терять, и жалел сам, что ее желание невозможно выполнить. Что до него самого, он сказал себе, что вот оно, решение проблемы, которого он, вероятно, никогда не примет; и все же это – решение. Отчего он не видел его тогда, несколько лет назад?
«Но она не была тогда настолько прекрасной, настолько умной, настолько богатой». Как знать! Как знать! Но он не может быть неверным по отношению к Дженни или желать ей зла. Она и так много всего претерпела даже без его вины и все храбро выдержала.
Плавание домой подарило Лестеру еще одну неделю в обществе миссис Джеральд, которая, поразмыслив, решила в любом случае на какое-то время вернуться в Америку. Она планировала ехать в Чикаго и Цинциннати, рассчитывая повидаться с Лестером и там. Ее присутствие сделалось для Дженни, того не ожидавшей, значительным сюрпризом, и она снова принялась размышлять. После возвращения из Египта и прогулки по Европе Лестер несколько остыл, но перспектива, заключавшаяся в этом прелестном создании, не могла не занимать самого значительного места в его мыслях.
По дороге домой у Дженни было больше возможностей понаблюдать за этой женщиной, и, потихоньку обо всем размышляя, она осознала, что тут главное. Миссис Джеральд забрала бы Лестера себе, не будь здесь Дженни. И все равно она не могла ей не нравиться, поскольку из всех светских дам, с которыми ей приходилось встречаться, она относилась к Дженни лучше всего. Летти из кожи лезла, чтобы услужить Дженни в разных мелочах, принести ей что-нибудь вкусное, посоветовать, чем бы таким интересным заняться, и тому подобное. Она не пыталась предъявить на Лестера монополию, но Дженни давала ей достаточно возможностей для разговора, поскольку желала, чтобы они хорошо провели время, раз уж им так хочется. Если она нравится Лестеру, отчего ему с ней не разговаривать? В сущности, она понимала, что Летти нелегко будет заставить Лестера пренебречь Дженни или вообще от нее отвернуться. Он был таким честным и предупредительным, что лишь смерть – ее смерть – могла бы открыть ему дорогу. Дженни также чувствовала, что в целом Летти нравится ему больше всех – во всяком случае, в некотором эмоциональном отношении. Он сам так сказал и вряд ли в том солгал. Когда они добрались до Чикаго, миссис Джеральд поехала дальше, а Дженни с Лестером вернулись к своему привычному образу жизни.
