Одно дело – встречать удары, которые судьба нередко обрушивает на талантливых людей, если у тебя есть молодость, храбрость и боевой дух. И совсем другое, когда приближается солидный возраст, твоего основного капитала, вероятно, уже не увидеть, и во всех направлениях для тебя закрывается одна возможность за другой. Очевидная принадлежность Дженни к низшему классу, созданная газетчиками репутация, прочно теперь с ней связанная, возражения отца и его смерть, утрата капитала и связи с компанией, поведение брата и вот теперь трест – все совпало таким образом, чтобы обескуражить его и лишить воли. Он пытался сохранять лицо – и до сих пор, как он думал, это самым завидным образом ему удавалось, но вот эта последняя оплеуха в настоящий момент казалась совершенно излишней. Этим вечером он вернулся домой в крайне подавленном настроении. Дженни это заметила. Сказать по правде, она это чувствовала весь вечер, пока его не было. Она сама испытывала грусть и подавленность. Когда он пришел домой, она увидела, что с ним что-то случилось. Ее первым порывом было спросить: «Лестер, в чем дело?», но уже следующим, и более основательным – не обращать внимания, пока он сам не будет готов заговорить, если такое вообще произойдет. Она попыталась не показать ему, что заметила, и нежно подошла так близко, как только возможно, чтобы его не встревожить.
– Веста сегодня так собой довольна, – попыталась она его отвлечь. – У нее в школе отличные отметки.
– Это хорошо, – мрачно откликнулся Лестер.
– И она уже так замечательно танцует. Вечером показала мне несколько новых танцев. Не представляешь, как мило она выглядит.
– Рад, – проворчал он. – Я всегда хотел, чтобы она в этом преуспела. Думаю, пора отправить ее в приличную школу для девочек.
– А папа так сердится. Я не могу удержаться от смеха. Она его дразнит по этому поводу, маленький бесенок. Предложила поучить его танцевать сегодня вечером. Если бы он так ее не любил, надавал бы ей тумаков.
– Могу себе представить, – улыбнулся Лестер, – его танцующим. Очень неплохо.
– И его гнев ее совершенно не волнует.
– Вот и умница, – сказал Лестер. Он обожал Весту, которая уже заметно подросла.
Дженни не оставляла попыток, пока наконец его настроение слегка не изменилось, после чего он даже сообщил кое-что о случившемся. Это произошло, когда они уже расходились, чтобы лечь.
– Пока нас не было, Роберт придумал довольно серьезную штуку в области финансов, – сказал Лестер по собственной инициативе.
– Какую? – спросила Дженни, вся внимание.
– Да вот, устроил каретный трест. – Лестер в это время вытягивал из галстука запонку, чтобы распустить его и расстегнуть воротник. – Такую штуку, в которую войдут все значительные производства в стране. Брейсбридж сказал, что Роберта сделали президентом и у них почти восемь миллионов капитала.
– Ничего себе, – откликнулась Дженни. – Ну, значит, ты теперь не захочешь связываться со своей новой компанией, верно? – Она прекрасно поняла, что его замысел теперь нереализуем и что ему придется озаботиться тем, чтобы найти что-то еще. Иной раз она задавалась вопросом, не случилось ли что-то с его капиталом – ведь семейство так сильно от него отдалилось. Его уход из компании казался ей странным.
– Да, сейчас у этой возможности перспектив никаких, – ответил он. – Позже, надеюсь, все может наладиться. Я обожду и посмотрю, что из всего этого выйдет. От подобных трестов никогда не знаешь, чего ожидать.
Дженни было его очень жаль. Она никогда раньше не слышала, чтобы Лестер жаловался. В этом было что-то новое. Она изо всех сил желала как-то его успокоить или улучшить ему настроение, но знала, что усилия окажутся напрасными.
– Что ж, – сказала она, – в мире еще столько всего интересного. На твоем месте, Лестер, я бы особенно никуда не торопилась. У тебя уйма времени.
Она не была достаточно в себе уверена, чтобы сказать что-то еще, а он решил, что переживать бессмысленно. Да и какие к тому причины? В конце концов, у него есть приличный доход, абсолютно гарантированный еще на два года. А если он захочет, то может получить и больше. Вот только его брат двигался вперед с такой головокружительной скоростью. Казалось постыдным, что он застыл на месте – это ведь проявление слабости. Какое-то время Лестер безразлично плыл по течению, посещал свой клуб в центре города и следовал то одной, то другой зацепке по мере того, как ему делали различные интересные предложения. Но все это время не переставал считать, что ему будет нелегко установить нужные связи с той же эффективностью, как он делал в прошлом, и это была не лучшая из мыслей. Ему следовало думать совсем о другом, но последние события сделали его удивительно неуверенным в себе.
