С тех пор как Лестер был лишен доли в отцовском наследстве и покинул компанию Кейна, он не произвел ни единственного хода, в котором, по его собственному суждению, продемонстрировал бы хоть какие-то инициативу или ум. Если бы к настоящему времени он сделал хоть один, то чувствовал бы себя лучше по отношению к жизни в целом, своим личным способностям, своему пониманию людей и их поступков. Но дела обстояли иначе. Если бы он вновь обратился к семейным интересам, как ему подсказывало естественное коммерческое чутье, если бы оставил Дженни и принял свою долю в компании Кейна, или женился бы на миссис Джеральд, о чем иногда подумывал, или сделал бы и то, и другое, у него все равно не было бы связи ни с одной компанией, которую он расценивал бы как собственную. Он не думал, что захочет теперь занимать какой-либо пост в компании Кейна, тем более после того, как все столь позорно выступили против него, а Роберт превратил ее в значительно более крупный концерн. Лестер ценил тот интерес, который представляла теперь собой выросшая компания, но всеми своими силами, физическими и умственными, возражал против того, чтобы сделаться, как он сам выразился, «довеском». Он все больше хотел заняться чем-то, что стало бы его собственным, сделать нечто, на что сам потом мог бы указывать как на оказавшееся увлекательным и выгодным. Такого он пока не сделал. Он просто плыл по течению. А теперь перед ним было нечто многообещающее на вид.
Справедливости ради, вложение в пятьдесят тысяч долларов было для него весьма велико, чтобы предпринимать его в нынешней неустойчивой ситуации. Он не знал, что с ним будет через год или два. Наиболее приятной мыслью было, что к тому времени он, возможно, расстанется с Дженни или женится уже на ней, перестанет переживать на этот счет, а заодно пошлет собственное семейство к чертям, поскольку не мог простить его роль во всех этих делах; но он будет чувствовать себя при этом куда лучше, если одновременно сможет сказать себе, что успел предпринять успешную коммерческую операцию какого-либо рода. Семья будет тогда думать о нем иначе. Миссис Джеральд станет больше его уважать. Да и Дженни тоже, даже если он вынудит ее с ним расстаться. Повертев все это в голове, Лестер в конце концов решил, что мог бы рискнуть требуемой суммой, понимая, что ее не потребуется выплатить сразу и что она не съест весь его добавочный капитал. Пятьдесят тысяч долларов представляли собой две трети от всех акций, облигаций и наличности, которыми он обладал, не считая текущего дохода, но и награда обещалась исключительная. Наконец он решил, что рискнет.
Особенностью этого конкретного предложения являлось то, что оно включало в себя все основные элементы успеха. Мистер Росс имел опыт, здравый смысл и был вполне способен добиться успеха практически в любом своем предприятии. Поле своей деятельности он знал досконально. И мог убедить практически любого дееспособного человека, если только тот соглашался выслушать его достаточно долго, чтобы он успел изложить все факты.
Сперва Лестер убежден не был, хотя, вообще говоря, интересовался предложениями в области недвижимости. Земля ему нравилась. Он считал такие вложения надежными, при том условии, если не покупать сразу слишком много. Он, правда, никогда или почти никогда их не делал, но это лишь потому, что в его сфере такие предложения не возникали. Его отцу принадлежали значительные площади в Цинциннати. Получи он причитающуюся ему награду, тоже был бы сейчас крупным землевладельцем. Однако он был безземельным и в некотором роде безработным.
Мистер Росс и его подход к бизнесу ему скорее понравились. Проверить его утверждения было несложно, что Лестер и вправду сделал в плане определенных частностей. В прерии стояли плакаты Росса, в ежедневных газетах была реклама. Казалось, что в безделье это не самый плохой способ начать действовать и зарабатывать деньги.
