Время, проведенное на службе у Брейсбриджей, позволило Дженни обогатить свой кругозор. Миссис Брейсбридж, обладавшая житейской мудростью и немалой проницательностью, расспрашивала ее о семейных делах. Ничего не узнав об истинных обстоятельствах жизни своей служанки и о ее недавних невзгодах, она все же выяснила достаточно, чтобы понять, что семейство крайне стеснено в средствах. Она была не из тех, кто склонен помогать людям материально, но время от времени готова была дать полезный совет – чаще даже собственным примером, чем словами. Дом ее оказался для Дженни школой не только в отношении одежды и манер, но и теоретических основ существования. Миссис Брейсбридж как женщина и ее супруг как мужчина могли послужить образцом суждений в вопросах самодостаточности и отточенности точки зрения, вкуса в вопросах обстановки, внимания в вопросах одежды, хороших манер в вопросах приема гостей, развлечений и всего прочего. Здесь можно было получить уроки относительно моды, тканей, выбора одежды по сезону, ухода за руками, косметики, причесок и так далее. Периодически, просто если у нее случалось такое настроение, миссис Брейсбридж высказывала свою жизненную философию в коротких фразах.
«Жизнь – это борьба, моя дорогая; чтобы что-то получить, нужно за это сражаться».
«Полагаю, что глупо не воспользоваться любой доступной помощью, чтобы стать тем, кем ты хочешь». (Сказано в процессе накладывания на щеки чуточки румян.)
«Большинство рождаются глупцами и достигают ровно того, к чему пригодны».
«Не переношу безвкусицы, это наихудшее из преступлений».
Чаще всего фразы были обращены не к Дженни. Ее слуха они достигали случайно, но для ее тихого задумчивого сознания оказались важны. Словно упавшие в добрую почву семена, они пустили корни и взросли. Она начала понимать, пусть и смутно, как устроен мир. Начала, хоть и не совсем ясно, представлять себе власть имущих и иерархию. Вероятно, все это не для нее, думала Дженни, но оно присутствует в мире, и, если фортуна улыбнется, есть надежда улучшить свое положение. Она продолжала работать – и однако не без сомнений, поскольку не видела способа как-то по-настоящему улучшить жизнь. Кому, знающему о ее прошлом, она понадобится? Как она сможет объяснить наличие дочери?
Дочь, ее дочь, постоянная, никогда не отпускающая тема всех радостей и тревог. Если бы она только могла что-то для нее сделать.
Первая зима прошла довольно гладко. Благодаря строжайшей экономии дети были одеты и ходили в школу, выплачивались аренда и рассрочка. В какой-то момент все же стало казаться, что продолжать жить в доме будет затруднительно, и тут Герхардт сообщил, что приезжает на Рождество. Фабрика в эти дни ненадолго закрывалась. Само собой, ему хотелось увидеть, как семья живет новой жизнью в Кливленде.
Миссис Герхардт и остальные встретили бы его возвращение с неподдельной радостью, если бы не опасения, что он устроит сцену. Дженни обсудила все с матерью, миссис Герхардт, в свою очередь, поговорила с Басом, который посоветовал набраться храбрости.
– Не переживайте, – заявил Бас, – ничего он не сделает. А попробует что-то сказать, я сам с ним поговорю.
Все, однако, прошло не так плохо, как они боялись. Герхардт приехал днем, когда Бас, Дженни и Джордж были на работе. Двое детей помладше встретили его у поезда. Когда он вошел, миссис Герхардт радостно его приветствовала, трепеща при мысли о неизбежном открытии. Переживать пришлось недолго. Герхардт открыл дверь в одну из спален всего несколько минут спустя. Там, на белом покрывале поверх кровати, спал прелестный младенец. Он не мог сразу же не догадаться, откуда взялся ребенок, но сделал вид, будто не понял, и вышел из спальни.
– Чей ребенок? – спросил он.
– Дженни, – робко ответила миссис Герхардт.
– И давно он у вас?
– Не особенно, – нервно ответила мать.
– Надо полагать, она тоже здесь, – объявил он, поскольку того и ожидал.
– Она работает в одной семье, – умоляюще начала мать. – У нее все хорошо. Но идти ей некуда. Не нужно ее трогать.
Герхардт за время своего отсутствия испытал озарение. Во время религиозных медитаций его посещали неизъяснимые мысли и чувства. В молитвах он признал перед Вседержителем, что мог бы иначе поступить по отношению к дочери. Однако как теперь вести себя с ней, он пока не надумал. Она сильно согрешила, от этого факта отделаться невозможно.
