– Джордж? – Ткань зашуршала. Изабелла приподнялась на локтях. Ее кудри разметались вокруг пытающего лица. Корсет упал на колени, открывая взгляду прекрасные округлые груди с твердыми сосками, еще и сейчас взывающими к его поцелуям.
У Джорджа пересохло во рту. Игнорируя собственное возбуждение, он взялся за тесемки ее рубашки. Щеки Изабеллы еще глубже порозовели. Она села, расправила юбки и занялась корсажем.
– Не знаю, что на меня нашло, – не поднимая глаз, пробормотала она. Ее пальцы дрожали, завязки выпадали из рук. – О Боже.
– Изабелла. – Джордж взял в ладони ее лицо, приподнял ей подбородок так, что она наконец подняла на него взгляд. – В том, что произошло между нами, нет ничего постыдного.
– Я чувствую себя такой распущенной. – Она обвела взглядом комнату. – Боже, на собственном столе! Если бы кто-нибудь увидел…
– Но никто не видел.
– Я… – Она прижала пальцы к губам, как будто хотела убедиться, что они на месте. – Я не должна привыкать к такому.
– К чему? Получать удовольствие?
– Это эгоистично с моей стороны. Я ничего не дала взамен. Как вообще я могу думать о себе, когда нужна Джеку? – В ее голосе послышались истеричные нотки.
Джордж обнял ее, наслаждаясь близостью ее тела, округлостями грудей у своей груди, гладкостью бедер. Господи, он легко может приподнять ее, и она окажется как раз на нужной высоте… Но нет. Надо подумать о ней.
– Тебе была нужна близость. Близость с другим человеком. И сейчас тоже нужна. И я никуда не ухожу.
Изабелла проснулась от какого-то ритмичного шума. Тело казалось странно тяжелым, как будто она спала на дне колодца и вес воды не позволял шевельнуться. Она стряхнула с себя дремоту и окончательно пришла в себя. Рассвет наполнил комнату сероватыми бликами.
Изабелла не помнила, как легла спать накануне. Только что она была в объятиях Аппертона… Да, Аппертон. Но она больше не может в мыслях называть его по фамилии – после всего, что произошло между ними прошлой ночью, после того, как она таяла от прикосновений его опытных пальцев и языка. Он играл на ее теле, как на рояле, и умел извлечь из него поразительно чистые, высокие и необузданные звуки.
Теперь Джордж тихонько похрапывал рядом, поверх одеяла. Одной рукой он прикрыт себе глаза, чтобы спрятаться от утреннего солнца. Его грудь вздымалась и опадала в такт дыханию.
Боже, как случилось, что она всю ночь проспала рядом и даже не заметила? Его плечи заняли больше половины соломенного матраца. Почему он остался, если мог спать в значительно более комфортных условиях в большом доме?
«Я никуда не ухожу», – так он заявил, и сдержал слово. На его щеках и подбородке появилась щетина. Изабелла осторожно провела по ней ладонью. Прошлой ночью он не позволил к ней прикоснуться, ну так она сделает это сейчас. О, если бы можно было вернуть частичку того рая, что он показал ей.
На миг его дыхание замерло, потом ритм восстановился. Изабелла положила руку под щеку и стала смотреть на Джорджа. У нее никогда не было случая видеть мужчину так близко. Она вдыхала чужой ей запах табака и специй. Ее подушка пропитается этим ароматом. Жаль, что Джордж не забрался под одеяло. Тогда бы вся постель сохранила этот мужской запах и напоминала бы о нем, когда Джордж вернется в свой мир.
А ведь в конце концов так и будет. Он может доставлять ей наслаждение еще много раз, но не может остаться там, где ему нет места. Изабелла должна помнить об этом. Помнить и не слишком привязываться к нему.
Она выбралась из-под одеяла. Подол рубашки прикрыт голени. Только рубашка, и все. На Изабелле не было даже корсета, и ничто не стесняло дыхания. Значит, Джордж помогал ей раздеваться – снял с нее одежду, уложил в постель и, полностью одетый, всю ночь пролежал рядом – истинный джентльмен.
Конечно, они вступили в самые интимные отношения, и все же Изабелла должна была пожалеть, что ночью отбросила все приличия и из-за усталости позволила Джорджу исполнить роль горничной, однако сейчас она чувствовала лишь благодарность к нему. Она подозревала его в самых дурных намерениях, а оказывается, под маской бесшабашного повесы скрывается человек безупречных достоинств. Честный, надежный. Он просил доверять ему и доказал, что достоин доверия.
В дверь громко постучали. Сердце Изабеллы заколотилось о ребра.
Джордж приподнял голову и сонно заморгал. Потом его взгляд остановился на Изабелле и скользнул вниз. По лицу расползлась многообещающая улыбка.
– Доброе утро.
Изабелла слишком поздно вспомнила, что неодета. Щеки у нее вспыхнули.
– Запомни эту мысль. – Джордж приподнялся на локте, чтобы лучше рассмотреть Изабеллу. – Этот оттенок розового на твоей коже просто восхитителен. О чем ты подумала, когда так покраснела? Расскажи-ка мне.
– Прекрати, – взмолилась Изабелла. – Кто-то стучит в дверь.
Стук действительно возобновился, причем сделался громче. Сердце Изабеллы затрепетало. На шее задергалась жилка.
– И правда стучат. Лучше накинь на себя что-нибудь и открой, а то они выломают дверь и уж тогда будут думать все, что захотят.
