Джордж помедлил, прижался губами к внутренней стороне ее бедра. Его бакенбарды защекотали нежную плоть. Изабелла закусила губу и напряглась в ожидании следующего прикосновения, но его не последовало. Ее обдало жаром. Изабелла тихонько вдохнула и продолжала ждать. Рука Джорджа соскользнула с ее талии, прошлась по бедру, слегка его стиснула, переползла вперед, коснулась кудрявого холмика, но лишь слегка, а этого Изабелле было уже мало. Она издала протестующий стон и двинула бедрами. Джордж вознаградил ее легким покусыванием нежной кожи у самого холмика.
– Если мы хотим, чтобы все было как нужно, то мне потребуется некоторое руководство.
Изабелла приподнялась на локте. О Боже, что за картина! Джордж сидит у нее между ног, лицо пытает, глаза горят. Он сидит, словно на пиру, – само воплощение неприличия.
– Руководство? Но я никогда не делала ничего подобного.
Он ухмыльнулся с дьявольским лукавством.
– Я знаю, но ты ведь можешь сказать мне, что тебе нравится. – Он вопросительно приподнял бровь. – Или я должен считать, что все это тебе неприятно?
Он наклонился и быстро провел языком у нее между ног. О, этот нечестивый язык, он попал в самую точку, во вспухший от возбуждения бугорок. Почему он знает ее тело лучше, чем сама Изабелла? Она снова опустилась на спину и отдалась ощущениям. Откуда ему известно, где надо целовать, где касаться, чтобы желание лишило ее разума?
– Как странно… – задыхаясь пробормотала она, – я не думала…
– Ничего странного. Это не очень сильно отличается от поцелуя.
Поцелуй? Пожалуй. Но Изабелле и в голову не могло прийти, что можно целовать в столь интимных местах. Эта мысль привела ее в трепет, окатила новым приступом жара, ощущением уязвимости, которое возбуждало еще сильнее.
– Пусть это странно, – говорил он, почти не отрывая губ от ее кожи, – но ведь тебе нравится?
О да, нравится. Но это слишком невыразительное слово для того, что испытывала Изабелла. А она чувствовала себя в раю, точнее, на дороге в рай. Одними движениями языка он подталкивал ее к чему-то неведомому, что неизбежно должно произойти. Скоро, совсем скоро.
– Не останавливайся, – взмолилась она.
Джордж сунул палец между бархатных складок и проник внутрь ее женского естества. Изабелла вскрикнула, ее мышцы сомкнулись и плотно обхватили его. Джордж начал ритмично им двигать в такт с непрекращающимися движениями языка, отчего волны пламени в том же ритме прокатывались по всему телу Изабеллы. Она едва дышала от наслаждения.
– Потрогай себя, – попросил он, но его слова не смогли проникнуть сквозь окутавший ее сладкий туман.
– Что?
Он взял Изабеллу за руку и положил ладонь на ее собственную грудь, отчего сосок вдруг сделался твердым как камень.
– Вот так, хорошо, – похвалил ее Джордж и снова прижался губами к нежному устью у нее между ног.
О Боже, Изабелла знала, что он в любую минуту может овладеть ею, но не представляла, что мужчина способен на такое терпение.
Движения его пальца сделались резче. Теперь он действовал двумя пальцами, постепенно растягивая тайную складку, а губы не отрывались от чувствительного бугорка у ее основания. Изабелла извивалась змеей под его ласками. В теле нарастала волна возбуждения и грозила захлестнуть ее с головой. Вдруг Изабелла затрепетала, наслаждение, острое, словно игла, пронзило ее насквозь. Мир раскололся. Тело сотрясалось от дрожи. Она хватала губами воздух, почти теряя сознание от мощной разрядки.
По виску Джорджа сползала цепочка капель. Его пальцы вонзились в нежную плоть бедер, наверняка причиняя боль, но Изабелла, как видно, этого даже не замечала. Она продолжала дрожать, не в силах успокоиться после оргазма. Ему до боли в мускулах хотелось прижать ее к груди и гладить до тех пор, пока потрясение не отступит. Но его собственные чресла горели, а символ мужества пульсировал и не давал забыть, что не получил удовлетворения.
Позыв освободиться от одежды и ворваться в это нежное устье был почти непреодолим, но у него на пути встала воля. Нет. Он не сделает этого. Черт подери, раз в жизни он может сдержаться. Позже он справится с этой проблемой, воспоминания об увиденном ему помогут. Сейчас важнее завоевать ее доверие, а не излить в нее свою похоть. Если он воспользуется ею сейчас, Изабелла никогда ему этого не простит.
«Но тебе-то какое дело?» Джордж заглушил этот гнусный голосок, пискнувший с самого дна сознания. Ему было до этого дело, потому что Изабелла заслуживает лучшего, чем поспешное кувыркание на столе. Потому что один раз она уже обманулась, и результат быт ужасен. Меньше всего ей нужен еще один ребенок. И ему тоже.
Видит Бог, ему есть до нее дело настолько, что он в силах оставить ее сейчас в покое и наплевать на потребности собственного тела.
А важнее всего то, что она – Изабелла, мужественная и решительная, несмотря на свою хрупкую внешность. Она выдержала осуждение света и сумела устроить свою жизнь так, чтобы можно было растить сына в относительном покое и безопасности.
