Джинни хмуро посмотрела на него из-под лба; шутка Реддла была совершенно не смешной для неё. Во-первых, называть её имбирём очень низко и глупо, а во-вторых, у него на пять лет больше практики, чем у неё! Когда она будет на шестом курсе, её навыки не будут уступать ему абсолютно ни в чем, уж Джинни об этом позаботится!
Она глубоко вздохнула, сосредоточившись на процессе зельеварения. Вокруг неё стояли банки с ингредиентами, каждая из которых была наполнена всякими на первый взгляд мерзкими штуками. Джинни закинула нарезанный имбирь в котёл, наблюдая, как он начинает плавиться в зелёном зелье, придавая ему тёплый оттенок. Она помешала три раза, как требовалось по рецепту, стараясь не отвлекаться на шутки Реддла.
Следующий ингредиент — глаза тритона. Эти склизкие шарики, которые требовалось закинуть в количестве трёх штук одновременно, были капризными. Джинни аккуратно выложила их на стол, стараясь не уронить. Сосредоточившись, она быстро закинула их в котёл, и тот зашипел, словно протестуя против нового компонента.
Теперь настала очередь более сложной задачи — растолочь зуб Дромарога. Этот зуб был крепким и крупным, и Джинни знала, что без должного усилия он не поддастся. Она взяла рог и начала стучать по зубу, прислушиваясь к звуку. Сначала он не поддавался, но после нескольких настойчивых ударов, треснув, раскололся на несколько крупных кусочков.
Джинни, не теряя времени, перешла к следующему этапу: она начала круговыми движениями толочь зуб в порошок. Её руки работали быстро и уверенно, а в голове крутились мысли о том, как важно добиться идеальной консистенции. Порошок должен был быть однородным, чтобы зелье получилось сильным и эффективным.
Когда зуб был готов, она добавила его в котёл, и зелье снова зашипело, наполняя комнату резким, но манящим ароматом. Джинни чувствовала, как уверенность наполняет её. Она знала, что каждая деталь имеет значение, и этот процесс был не просто рутинным занятием, а, как говорил профессор Снейп, настоящим искусством.
Вообще, Снейп для неё был настоящим кумиром, он добился мастерства в очень юном возрасте, и Джинни видела, как у этого мрачного мужчины тусклый взгляд зажигался яркой искрой чистой и незамутнённой страстью. Если говорить о зельях, то Северус Снейп был лучшим зельеваром своего поколения, а может, и не только своего, и Джинни хотела повторить его успех, а ещё лучше —
Примечание к части
Ginger: огонек, оранжево-коричневый, рыжий и... имбирь.
Если назвать в Англии кого-то рыжего Имбирём, то, скорее всего, можно будет огрести, так как это оскорбление.
— Пожалуйста, расступитесь, — послышался голос Перси, и староста важно прошёл сквозь толпу. — Почему такое столпотворение? Вы что, все забыли пароль? Извините, я староста
— Скорее позовите профессора Дамблдора, — вдруг раздался пронзительный крик Перси, от которого словно повеяло холодом. Все взгляды устремились к нему, стоявшие сзади поднялись на цыпочки.
— Что случилось? — спросила только что подошедшая Джинни.
— Кажется, что-то с портретом Полной Дамы, — шепнула в ответ Кэтрин.
—
Наконец появился профессор Дамблдор, гриффиндорцы расступились, Гарри и Рон с Гермионой протиснулись к самому входу, и Джинни смогла их заметить. Гермиона выглядела бледной и мёртвой хваткой держала Гарри за руку: Полная Дама с портрета исчезла, холст искромсан; пол усеян лоскутами; целый клок совсем вырван. Рон выглядел не лучше Гермионы и Гарри, Джинни показалось, что ещё немного, и тот сможет влиться в коллектив призраков Хогвартса. Где-то в толпе она, кажется, слышала голоса близнецов, но в образовавшейся куче было сложно кого-то вычленить из общей массы.
Дамблдор окинул взглядом обезображенную картину и повернулся к подоспевшим МакГонагалл, Люпину и Снейпу.
— Профессор МакГонагалл, пожалуйста, пойдите к Филчу. Пусть он немедленно осмотрит все портреты в замке. Надо найти Полную Даму.
— Найдете, непременно найдете, — прокудахтал кто-то. Это был полтергейст Пивз. Он кувыркался под потолком, по обыкновению радуясь чужой беде.
— Что ты хочешь сказать, Пивз? — спокойно спросил Дамблдор, и Пивз замер. Кого–кого, а Дамблдора он побаивался. Сменивший кудахтанье елейный голос было ещё противнее слышать.
— Она спряталась от стыда, ваше директорское величество. У неё неописуемый вид. Я видел, как она мчалась по лесам и долам на пятый этаж, колесила между деревьями и истошно вопила. — Он ухмыльнулся и с сомнительной жалостью прибавил: — Бедняжка.
