– Это загар, – объяснил я и перешел к делу, которое мне не терпелось поскорей решить. – Что ж, Стоукер, вы очень кстати сюда заглянули. Я вас искал… ну, может быть, не то чтобы так уж искал, однако рад вас видеть, потому что хотел довести до вашего сознания, чтобы вы перестали мечтать о браке вашей дочери со мной. Выкиньте эту дурь из головы, Стоукер. Все, конец. Поставьте на своих мечтах крест, похороните и забудьте навсегда.
Сколько бы мне ни пели дифирамбов по поводу бестрепетной отваги и твердости, с которой я произнес эту речь, все будет мало. В какой-то миг я даже подумал, не перегнул ли палку, потому что поймал взгляд Полины и прочел в нем такое благоговейное обожание, что испугался: а ведь она, не в силах противостоять власти моего обаяния, чего доброго, вдруг решит, что все-таки ее герой – я, и снова переметнется от Чаффи ко мне. Поэтому я поспешил перейти к следующему пункту повестки дня.
– Она выйдет замуж за Чаффи, то есть за лорда Чаффнела… вот за него, – сказал я и махнул в направлении Чаффи.
– Что?!
– Что слышали. Все уже решено.
Старик Стоукер мощно фыркнул. Он был потрясен.
– Это правда?
– Да, папа.
– Вот, значит, как! Ты собираешься выйти замуж за человека, который назвал твоего отца старым пучеглазым мошенником?
Я был заинтригован.
– Чаффи, ты в самом деле назвал его старым пучеглазым мошенником?
Чаффи рывком вернул на место слегка отвисшую нижнюю челюсть.
– Конечно, нет, – сказал он жалким голосом.
– Назвали, – возразил Стоукер. – Когда я объявил, что отказываюсь покупать эту вашу хибару.
– Может, и назвал, – согласился Чаффи. – Надо же понять человека.
Тут вмешалась Полина. Видно, она почувствовала, что они отклоняются от главной темы, а женщины любят придерживаться конкретного курса.
– Это не имеет значения, папа, я все равно выйду за него замуж.
– Не выйдешь.
– Еще как выйду. Я люблю его.
– Не далее как вчера ты была влюблена в этого вымазанного сажей недоумка.
Я приосанился. Мы, Вустеры, умеем с пониманием отнестись к родительскому горю, но есть границы, которых переходить нельзя.
– Эй, Стоукер, не забывайтесь! Извольте вести дискуссию в рамках приличий. И кстати, это не сажа. Это вакса.
– Не была я в него влюблена! – закричала Полина.
– Сама говорила, что влюблена.
– Мало ли что я говорила.
Старый хрыч Стоукер опять всхрапнул, как лошадь.
– Суть в том, что ты сама не знаешь, чего хочешь, поэтому решать за тебя буду я.
– Можешь говорить что угодно, за Берти я не выйду.
– Но и за нищего английского лорда, этого охотника за приданым, ты тоже не выйдешь, клянусь.
Чаффи так и вскинулся:
– Как вы сказали – нищий английский лорд, охотник за приданым? Что это значит?
– Что сказал, то и значит. У вас ни гроша за душой, а вы хотите жениться на девушке с таким состоянием. Совсем как этот парень из музыкальной комедии, я ее как-то видел… черт, имя забыл… а, лорд Вотвотли.
С побелевших до синевы губ Чаффи сорвался звериный вопль:
– Вотвотли!
– Точная копия. Такая же физиономия, и выражение такое же, и манера говорить. Я давно думал: кого это вы мне напоминаете? И вот теперь понял – лорда Вотвотли.
Снова вмешалась Полина:
– Папа, ты говоришь совершеннейшую чушь. Я тебе сейчас все объясню. Все это время Мармадьюк проявлял слишком большую щепетильность и благородство и не считал возможным сделать мне предложение, пока у него не появятся приличные деньги. Я никак не могла понять, что происходит. А потом ты пообещал купить Чаффнел-Холл, и ровно через пять минут он прибежал ко мне и начал делать предложение. Если ты не собирался покупать замок, не надо было говорить, что собираешься. И кстати, я не понимаю, почему ты раздумал его покупать.
– Я планировал его купить, потому что меня попросил Глоссоп, – объяснил папаша Стоукер. – Но сейчас я так на этого типа зол, что не купил бы ему газетный киоск, сколько бы он у меня в ногах ни валялся.
Я счел необходимым высказать свое мнение:
– Папаша Глоссоп совсем неплохой малый. Я ему симпатизирую.
– Вот и симпатизируйте на здоровье.
– Знаете, что меня к нему расположило? То, как он вчера вечером разобрался с этим малявкой Сибери. Очень правильно подошел к делу, я считаю.
Стоукер уставился на меня левым глазом, правый уже давно закрылся, точно уставший за день цветок. Нельзя было не отдать должное Бринкли, видно, он отличный стрелок, если поразил его с такой ювелирной точностью. Не так-то просто попасть человеку в глаз картофелиной с дальнего расстояния. Уж я-то знаю, не раз пытался. Тут нужна необыкновенная ловкость рук, потому что картофелина имеет неправильную форму, со всякими буграми и выпуклостями, очень неудобно целиться.
– Что вы такое сказали? Глоссоп поколотил мальчишку?
– Всю душу вложил, говорят.
– Ну, провалиться мне на этом месте!
