- Нет, давай после завтрака. Я вчера пропустила завтрак, и если еще сегодня позволю себе такое, графиня обидеться, - борясь с соблазном, сказала Джоанна. Она любила лошадей и готова была бежать на конюшню прямо сейчас, но сейчас у нее более важное дело - муж уезжает, а лошадь подождет, в конце концов, она стоит в стойле и никуда не убежит.
- Хорошо, давай после завтрака сходим, и ты увидишь мое сокровище, - довольно улыбнулся Уильям, - каурый конь с темной гривой, одно загляденье. Я только проснулся, натянул костюм и сразу к нему. Конюх еще спал, и я сам надел седло на лошадь. Мы проехали аж до той опушки, - Уильям указал на еле видную, сквозь стелющийся по земле утренний туман, окраину леса, - лошадка резвая и сразу признала меня.
Они шли по дорожке сада, но взор Джоанны то и дело обращался к небольшому флигелю. Она чувствовала, что Томас скоро выйдет. Карета уже ожидала его. И чтобы не пропустить любимого, она повернула к дому, а Уильям вопросительно взглянул на нее, но ничего не сказав, пошел за ней следом, расписывая лошадь.
Интуиция Джоанну не подвела. На лестнице они встретили Томаса. Молодой человек, видимо, выходил от графа. Уже надев шляпу на голову, он быстро сорвал ее с головы при виде Джоанны. Уильям был так увлечен рассказом, что не обратил никакого внимания, на такой поступок Томаса. Не почувствовал напряжение витающее в воздухе. Если бы кто-нибудь зажег кремень, неминуемо произошел бы взрыв. Взрыв волнительных и таких нежных чувств.
- Привет Томас, уже уезжаешь? - оборвав на полуслове свой рассказ, спросил Уильям.
- Да, сэр Уильям. Мне пора, - улыбнулся Томас, - служба ждет.
- Уже уезжаете? - словно в тумане повторила Джоанна.
- Томас выбрал военное ремесло, взамен спокойной жизни, - усмехнулся Уильям, - так вот лошадка моя преодолела все преграды, - продолжал Уильям. Он так увлекся рассказом об утренней прогулке на новой лошади, что ничего не замечал вокруг. Ни взглядов, ни жестов своих собеседников. Казалось, что даже если бы они поцеловались, то молодой граф не обратил бы на поцелуй никакого внимания. Но Джоанне нужна была хотя бы минутка наедине с мужем.
- Куда вы уезжаете? - девушка старалась говорить ровно, но к горлу предательски подступил комок.
- За рубеж, можно подумать, на родной земле нельзя служить! - Уильям ответил за Томаса, чем вызвал негодование у Джоанны.
- А ты всегда за всех отвечаешь? - Джоанна повернулась к Уильяму, подбоченившись, - может, позволишь Томасу объяснить мне, куда он собрался, - и угрожающе топнула ногой.
Уильяму было не интересно слушать в который раз подряд историю отъезда Томаса.
- Я, пожалуй, пойду, переоденусь к завтраку, - буркнул Уильям, - встретимся за завтраком. Удачи на новом поприще, - Уильям протянул руку Томасу и скрылся за входной дверью.
- Наконец то мы одни, - шепнула Джоанна и хотела броситься в объятья мужа, уже даже сделала пару шагов к нему, но остановилась, - нельзя, могут увидеть.
- Я тебя люблю, малыш, - с нежностью в голосе, сказал Томас, - ты всегда будешь со мной, - Томас дотронулся до шеи, показав медальон.
- Будь осторожен, я прошу, - со слезами на глазах, проговорила Джоанна. Она специально уронила перчатку, и вместе с Томасом наклонилась за ней. Маленькая чертовка смогла быстро оставить на щеке любимого поцелуй. Томас сжал руку и улыбнулся.
- Я постараюсь, - шепнул юноша и громко добавил, - ваша перчатка, сударыня. Мне пора, до скорой встречи, - юноша поклонился Джоанне и вскочил в прибывший экипаж.
Карета, скрипя колесами, покатила по аллее, Томас выглянул в окно и в последний раз помахал Джоанне. Карета скрылась с глаз, а Джоанна все еще стояла, вглядываясь в даль. Сколько бы она еще так стояла, неизвестно, если бы не горничная, которую отправили на поиски Джоанны.
- Барышня, завтрак уже подали, вас ждут, - зычный голос Милы, заставил Джоанну вздрогнуть. Хотя Мила и приехала в Англию с родителями еще подростком, но ее тяжелое детство, проведенное в России, оставило на ней неизгладимый отпечаток. Она прямолинейная, не умеет лебезить, говорит что думает. Джоанне эти качества нравятся в ней, хотя, иногда, она хотела бы больше такта в горничной. Но с другой стороны, откуда Мила должна знать, что она, Джоанна, богатая знатная особа, до глубины души расстроена отъездом обычного управляющего.
- Уже иду, - смахнув невидимую слезинку, сказала Джоанна, - посмотри как красиво!
- Действительно здорово, - остановившись чуть позади Джоанны, сказала Мила, - люблю весну. Все зеленеет, оживает, зарождается новая жизнь, - сказала Мила, погладив живот.
- Новая жизнь? - переспросила Джоанна, - неужели я сейчас думаю о том же, что и ты? У вас с Мигелем будет ребеночек?!
- Да, - только и сказала Мила и виновато опустила глаза.
- Так это же здорово! - Джоанна пританцовывала вокруг горничной, - когда ты узнала? Почему молчала? Кто-нибудь еще знает? - вопросы сыпались как из рога изобилия. Горничная не знала, на какой отвечать, а Джоанна стала веселее, хотя, печаль в глазах осталась.
