– Понятно…. Что вы на это скажете, господин Пикассо? Ваше положение не из лучших, – зловеще произнес инспектор. – А может, вас лучше называть «преступник Пикассо»?
Художник выглядел крайне озабоченным. Он действительно интересовался африканской скульптурой, которая занимала у него целый шкаф. Но вот только никак не мог предположить, что некоторые из них, подаренные приятелями и купленные в многочисленных лавочках по всей Европе, будут музейными экспонатами.
Пабло Пикассо нахмурился. День, начавшейся с розового периода и с золотых красок, грозил стать самым худшим днем в его жизни.
– Что вы скажете на выдвинутые обвинения, подозреваемый Пикассо? Или вы будете утверждать, что музейные статуэтки вам подбросили? – усмехнулся инспектор Дриу. – Воришки, так сказать, открыли вашу дверь и занесли статуэтки в ваши апартаменты, потом установили их на полку, где они так хорошо смотрятся с другими африканскими скульптурами, и преспокойно удалились?
Пикассо посмотрел на статуэтку, что сжимал инспектор. Его приятель Гийом Аполлинер называл такие статуэтки примитивным искусством. Возможно, в чем-то он был прав: люди, вырезавшие из черного дерева такие скульптуры, не заканчивали художественных академий, однако у каждого из них было безупречное чувство стиля и пропорций. И обнаженная натура, вырезанная из куска черного дерева, – девушка с пухлыми губами и слегка удлиненной головой, – всецело соответствовала критерию настоящей красоты. Теперь Пабло Пикассо понимал, что в скульптуре имелся небольшой, но весьма существенный недостаток: инвентарный номер музея прикладного искусства. Самое скверное, он даже не мог вспомнить, каким образом эта статуэтка попала в его коллекцию, но подобное обстоятельство полицейских совершенно не смущало. И что бы он сейчас ни говорил, в их глазах сказанное будет выглядеть всего-то унылым бредом загнанного в угол преступника.
– Я не знаю, откуда у меня эта вещица, – честно признался растерянный Пикассо.
– Достойный ответ! – бодро отозвался инспектор, продолжая рассматривать статуэтку. – Зато мне прекрасно известно. Вы изготовили ключи от дверей музея, для вас как для скульптора такая работа не составляет большого труда. А затем под покровом ночи вы проникли в зал африканского искусства и украли понравившуюся статуэтку.
– Это какой-то бред! – возмутился Пабло Пикассо.
– Я бы так не сказал, – с ядовитой усмешкой произнес инспектор Дриу. – Факт преступления налицо, сейчас нам нужно отыскать еще отмычки и ключи, которыми вы открывали двери музея. А как только мы проведем все процедурные мероприятия, вы сможете присоединиться к своему другу Аполлинеру, он как раз сейчас сидит в казематах по делу о хищении статуэток из Лувра. Полагаю, что вам есть о чем побеседовать. А потом, в одиночестве он явно скучает и будет весьма рад вашему обществу. Собирайтесь, господин Пикассо! – распорядился инспектор.
– Куда? – невольно опешил Пабло.
– В сыскную полицию, нам с вами о многом предстоит побеседовать.
– Но я не могу, – запротестовал художник, – завтра у меня персональная выставка, я должен присутствовать на ней, а потом, что скажут мои коллеги, поклонники, почитатели… Поверьте мне, я не имею к этой статуэтке никакого отношения.
Лицо инспектора выразило озабоченность.
– Что ж, при некоторых обстоятельствах я могу вам помочь. Я даже могу закрыть глаза на украденную статуэтку, что была найдена в вашей квартире.
– Какие же это обстоятельства? – приободрился Пикассо.
– Все зависит от того, насколько вы будете откровенны со мной. – Вытащив из планшета портрет Луи Дюбретона, нарисованного полицейским художником, инспектор продолжил: – Мне нужно знать, что это за человек? Вы узнаете его?
Взяв рисунок, Пабло Пикассо расслабленно вздохнул:
– Ах, вот вы о чем. Я знаю этого человека.
– Как его зовут?
– Это русский художник Кирилл Воронцов из Санкт-Петербурга. Но зачем он вам? Уверяю вас, он весьма благонадежен.
– Вот как… Чем же тогда он занимается в Париже?
– Копирует полотна великих мастеров. Он очень хороший копиист. Во всяком случае, другого такого я не знаю.
– Это его основной заработок?
– Насколько мне известно, он не стеснен в средствах. Живет в свое удовольствие, а картины копирует для души.
– Где его можно найти?
– Мы с ним не были друзьями, – пожал плечами Пикассо. – Разве что иной раз встречались в кафе на Монмартре. И где он живет, я не знаю. Рад был бы вам помочь…
– У него есть женщина?
– Я бы сказал, что у него много женщин, но, кажется, ни одной из них он не отдает предпочтения. На мой взгляд, тихая семейная гавань не для таких персонажей, как он. Вы это имеете в виду?
– Как называется кафе на Монмартре?
– «Шанхай». Я могу быть свободен, господин инспектор?
– Пока да, господин Пикассо, но из города ни на шаг! Можете понадобиться в любой момент. А статуэтку мы забираем и вернем ее в музей прикладного искусства, откуда она была похищена. Вам она больше не пригодится. – Посмотрев на учиненный беспорядок, он довольно проговорил: – Все, господа. Не будем вам больше мешать, господин Пикассо, уверен, что у вас отыщется немало важных дел.
