| She was also less cold and cruel than most green Martian women, and caring little for their society, she often roamed the deserted avenues of Thark alone, or went and sat among the wild flowers that deck the nearby hills, thinking thoughts and wishing wishes which I believe I alone among Tharkian women today may understand, for am I not the child of my mother? | Она была также менее холодна и жестока среди большинства марсианок, и так как она находила мало удовольствия в их обществе, она часто бродила одна по пустынным улицам Тарка или сидела среди цветов, покрывающих расположенные близ города холмы, и мечтала и думала о разных вещах, которые, как мне кажется, из всех таркианских женщин могу понять только я одна, оттого, что я дочь своей матери! |
| "And there among the hills she met a young warrior, whose duty it was to guard the feeding zitidars and thoats and see that they roamed not beyond the hills. | - И здесь, среди холмов, она повстречала молодого воина, на чьей стороне обязанности лежало стеречь пасущихся зитидаров и тотов, следить, чтобы они не убежали за линию холмов. |
| They spoke at first only of such things as interest a community of Tharks, but gradually, as they came to meet more often, and, as was now quite evident to both, no longer by chance, they talked about themselves, their likes, their ambitions and their hopes. | Сначала они говорили только о таких вещах, которые занимают большинство тарков, но, мало-помалу, по мере того, как они чаще встречались, не случайно, как теперь уже стало ясно для обоих, они заговорили о самих себе, о своих желаниях, надеждах, мечтах. |
| She trusted him and told him of the awful repugnance she felt for the cruelties of their kind, for the hideous, loveless lives they must ever lead, and then she waited for the storm of denunciation to break from his cold, hard lips; but instead he took her in his arms and kissed her. | Она доверилась ему и рассказала о том ужасном отвращении, которое внушало ей жестокость ее народа, и самая мысль об отвратительной жизни без любви, без привязанности, и, сказав ему все это, она стала ждать, что с его холодных жестоких губ сорвутся слова презрения и злобы; но вместо этого он обнял и поцеловал ее. |
| "They kept their love a secret for six long years. | Целых шесть лет они скрывали ото всех свою любовь. |
| She, my mother, was of the retinue of the great Tal Hajus, while her lover was a simple warrior, wearing only his own metal. | Она, моя мать, принадлежала к свите великого Тала Хаджу са, а ее возлюбленный был простым воином. |
| Had their defection from the traditions of the Tharks been discovered both would have paid the penalty in the great arena before Tal Hajus and the assembled hordes. | Если бы стало известно, что они преступили законы и обычаи тарков, они погибли бы оба на большой арене перед лицом Тала Хаджу са и несметной толпы. |
| "The egg from which I came was hidden beneath a great glass vessel upon the highest and most inaccessible of the partially ruined towers of ancient Thark. | Яйцо, из которого я появилась на свет, было спрятано под большим стеклянным сосудом в самом высоком и недоступном из полуразрушенных замков древнего Тарка. |
| Once each year my mother visited it for the five long years it lay there in the process of incubation. | Моя мать навещала его раз в год, в течение всех пяти лет, которые длится инкубационный процесс. |
| She dared not come oftener, for in the mighty guilt of her conscience she feared that her every move was watched. | Она не решалась приходить чаще оттого, что она боялась, что за каждым ее шагом следят. |
| During this period my father gained great distinction as a warrior and had taken the metal from several chieftains. | За это время мой отец успел сильно выдвинуться и получил оружие многих вождей. |
